Проклятый граф. Том VI. Гарде и шах

В зеленых глазах его темнела, плескалась, застя собою радужку, жестокая ненависть.

– Ты… ты опять!! – он скрипнул зубами, не прекращая цепляться за руку, – Черт бы побрал тебя, Альберт, снова!! Я знал, что ты предатель, знал, что ты мерзкий…

– Луи! – Эрик, неизменный в своей твердости, поспешно шагнул вперед, вставая так, чтобы находиться перед глазами пришедшего в себя брата, – Луи, успокойся, Альберт просто…

Маг грустно улыбнулся и, поднявшись с кровати, отошел на несколько шагов. Он знал, что уговоры не подействуют, знал и не желал попасть под горячую руку пришедшему в себя юноше, тем более, что прекрасно понимал, какой силой может обладать эта рука.

– «Просто» что?! – Людовик, к брату ненависти действительно не испытывающий, скрипнул зубами, прижимая руку к себе, – Он просто вколол мне эту чертову ненависть, да?! Опять, снова, он хочет, чтобы я ненавидел вас, ненавидел тебя, Эрик! Я ненавижу его, ненавижу, я хочу убить…

– Успокойся! – Эрик, на правах старшего брата готовый и способный утихомирить младшего, схватил его за плечо, слегка встряхивая, – Луи… ты помнишь, что случилось, что произошло на площадке башни?.

Молодой человек, против воли отвлекаясь от собственных чувств и эмоций, от сжигающей его ненависти, искренне задумался, продолжая прижимать к себе руку и немного баюкая ее – укол оказался довольно болезненным.

– Я… – он сомневался в каждом слове, однако, спешил высказать свои мысли, – Я плохо… кажется, они проводили ритуал, мы были там… потом Анхель выпил эту жидкость, лунную водичку, а я бросил порошок… да-да, мы же с дядей делали средство, чтобы обратить его в паука! Сработало?.

– Все получилось как нельзя лучше, мой мальчик, – Альберт, в поле зрения озлобленного племянника предпочитающий не попадать, тем не менее, от ответа не удержался, – Анхель был обращен пауком навечно, ритуал был прерван и разрушен, мы помешали им вернуть ворасов… Но впоследствии Че?слав, злой из-за друга, напал на тебя, и… что именно он сделал, я не знаю.

– Ну, конечно, знать не знаешь, зато сразу решил лечить меня ненавистью! – Людовик неприязненно скривился и, удовлетворенный немного успокоившейся болью в месте укола, принялся растирать руку, – Заткнись, дядя, клянусь, мне хочется самому бросить тебя на съедение Чеславу и сотне диких пауков! Эрик… о чем он говорит? – при обращении к брату в злом голосе юноши зазвучали уважительные нотки, и молодой человек вздохнул.