Доминик

Казалось, закрыв за собою дверь отделения, он отрезал все звуки внешнего мира, погрузившись в больничное безмолвие, и это, честно говоря, откровенно пугало.

Неожиданно распахнувшаяся дверь одной из палат заставила парня вздрогнуть, и предпринять неловкую попытку спрятаться где-нибудь среди голых стен. Попадаться на глаза врачам ему, пребывающему здесь отнюдь не на законных основаниях, не хотелось.

Из палаты в коридор вышел молодой, немногим старше самого Дерека, парень и, оглянувшись через плечо, приветливо улыбнулся, видимо, больному, остающемуся там.

– Выздоравливайте, мистер Молле, – голос его прозвучал спокойно и приветливо, как-то по-особенному уважительно. Пожалуй, так беседуют подчиненные средней руки с каким-нибудь очень большим начальником.

А впрочем, это уже было не так уж и важно. Знакомая фамилия, как обухом ударив по голове, заставила молодого нарушителя больничных правил как-то сразу забыть о своем желании спрятаться, и напротив, податься вперед, всматриваясь в покидающего палату человека.

Впрочем, долго рассматривать его не получилось. Незнакомец аккуратно прикрыл дверь палаты и, легко повернувшись, зашагал прочь из больницы, скользнув безучастным взглядом по застывшему в растерянности Дереку.

Последний, немного повернувшись, проводил его долгим взглядом и, мотнув головой, сбрасывая наваждение, заспешил к двери только что покинутой неизвестным палаты.

Дерек, задохнувшись от ужаса, представив, что сейчас, во второй раз за сегодняшний день, увидит нечто безмерно страшное, дернул дверь палаты, распахивая ее и фактически влетел внутрь.

Лежащий на кровати, весь запутанный в проводах и трубках, с капельницей в каждой руке, человек, едва-едва приподнял голову и, рассмотрев почти вбежавшего к нему парня, слабо заулыбался.

– Дерек… прости, не могу пожать тебе руку…

– Не волнуйся, – парень быстро улыбнулся и, прикрыв за собой дверь палаты, торопливо приблизился к кровати, – Я… даже и не знаю, что спрашивать. Про самочувствие, наверное, глупо, да?

Арчибальд слабо вздохнул, продолжая улыбаться.

– Почему же… Я, по крайней мере, жив и рад уже этому.