Проклятие с шипами

Глаза его скользили по строчкам; говорить он пока ничего не спешил, друзьям приблизиться и посмотреть тоже толком не позволял, поэтому последние, изнывая в ожидании, мялись за его спиной, непрестанно переглядываясь. Во всеобщем волнении участия не принимал лишь Арчибальд – он вновь стоял возле окна, на сей раз сунув руки в карманы и безмолвно смотрел на улицу. Ему претило это дружеское сборище. Будучи по натуре индивидуалистом, предпочитая всегда вести одинокое существование, он сам, не сознавая этого, противопоставлял себя обществу, всеми силами старался отстраниться, отгородиться от друзей и, как полагал Кевин, это тоже нельзя было считать в достаточной степени нормальным.

Как ни крути, а человек – существо социальное и слишком сильно отстраняться от общества не следует.

– «Проклявший да будет проклят сам», – прозвучал задумчивый голос Тедерика, и Молле вздрогнул, резко оборачиваясь.

– Что?..

Парень удивленно оглянулся на него через плечо. Такой реакции он, судя по всему, не ждал.

– Перевод фразы. Это валлийский, нет ничего удивительного, что из нас никто ее не понял. Что-то не так?

Арчибальд медленно провел ладонью по лицу, силясь сбросить наваждение.

– Я… еще когда лежал в больнице, Кевин, помнишь? Я спрашивал, не могут ли лекарства, что мне кололи и давали принимать вызвать галлюцинации. Был момент… я читал газету, какую-то научную статью, и вдруг прочитал фразу… «Проклявший да будет проклят сам» – она не имела никакого отношения к теме статьи, я не знаю, откуда выхватил ее! Фраза была странной и броской, я запомнил, пересказал Доминику, когда пришел к нему, но… Я и представить не мог, что она выгравирована на моем кольце! Дьявол… мне перестает это нравится, – он нахмурился, устремляя внимательный взгляд на юношу, – Что там еще? Есть хоть что-нибудь?

– Есть, – Тедерик Янг медленно опустил подбородок, опять обращая внимание к монитору ноутбука, за которым искал необходимую информацию, – Это надпись с одного из склепов на старом кладбище Кардиффа.

Кладбище почти заброшено, ничего особо примечательного на нем нет, кроме этого самого склепа. Он стоит там с незапамятных времен, и кто похоронен в нем, неизвестно – имена давно стерлись. Говорят, что никто не знает фамилий этих родов… – он вздохнул и, качнув головой, продолжил, – Фраза выбита над входом в склеп. Но входил ли кто-нибудь в него когда или же нет – неизвестно.