Проклятие с шипами

– Да, тем более в свете всего, что мы теперь знаем, – Дерек закусил губу, изучая взглядом карту и пытаясь найти на ней хоть какую-нибудь подсказку, – Может, то, что мы пытаемся понять, зашифровано именно в этой гравировке?..

Молле, приняв кольцо, сам оглядел его, чуть хмуря брови. Полагать загадочную, не поддающуюся пока что расшифровке, надпись подсказкой, ему было затруднительно.

– Может быть, конечно, и так… – он на миг задумался, а затем, резковатым движением надев кольцо, легко развел руки в стороны, – Позовем дешифровщика? Не похоже, чтобы этот язык был хоть сколько-нибудь английским, хорошо, что хоть буквы латинские.

– И, между прочим, это дает нам шанс, – Карл, уже несколько утомившийся искать на карте место, соответствующее их смутным указаниям, пожал плечами, – Не стоит забывать, что мы с вами, ребята, живем в двадцать первом веке, когда любую информацию можно запросить в интернете. Если удастся воспроизвести надпись максимально точно – есть шанс что-нибудь да найти.

Пол Галейн, уставший значительно больше, ввиду того, что прилагал максимальное количество усилий, хмурясь, поднял голову, взирая на одного из новых знакомых едва ли не с вызовом.

– Значит, карту вы уже полагаете бесполезной?

– Нет, – ответить вместо Ежа предпочел Тедерик, человек, неплохо разбирающийся в компьютерах и некогда обнаруживший в интернете даже след затонувшего пять сотен лет назад корабля, – Но пока что карта не дала результатов и, если появилась еще одна подсказка…

Галейн недовольно зевнул, прикрывая рот и махнул рукой.

– Извините, – он зевнул еще раз, – В последнее время не всегда удавалось высыпаться…

Доминик понимающе улыбнулся – ему подобное состояние было более, чем знакомо.

– Ничего страшного, я за последнюю неделю раза три засыпал на работе, – он махнул, было, рукой, пытаясь подтвердить небольшую значимость собственных слов, и внезапно замер, осененный неожиданным воспоминанием. На лице его отобразилась растерянность, постепенно сменяющаяся пониманием и, вместе с тем, – недоумением, поражением настолько явным, что собравшиеся в комнате люди откровенно напряглись, настораживаясь.