Три грации

Наконец успокоившись, достала дневник валькирии, надеясь узнать что-то там, но проклятые загогулины никак не хотели поддаваться и выстраиваться в читаемый текст. Убрала таинственную книженцию обратно под подушку, легла на кровать и, заложив руки за голову, принялась размышлять. Если валькирии единственные, кто мог справится с Тенями, дать отпор их магии, то скорей всего они могли и вылечить тех, кто был ей отравлен. И похоже Максимуса именно отравили! Самое страшное, что это, значит, сделали Тени! И как они проникли в академию? Кто-то им помог? Но кто? Хадарай?

Очень не хотелось бы, чтобы это был именно эльф.

Это означало, что Ингиелла в опасности. Но то, что его отец может быть предателем, хотя и не факт, это всего лишь наше предположение, не делало предателем и его сына. Ну и кроме Хадарая здесь много адептов, родители которых также верят императору. Да тут магов сотни! А они чтут своего владыку!

Пролежав так больше часа, решила подняться к девочкам, надеясь, что они окажутся у себя. Но, открыв дверь, нос к носу столкнулась с гномом Эрисом, поднявшим свою руку, намереваясь постучаться ко мне.

Вскрикнула от неожиданности и испуганно уставилась на коменданта.

– Мистер Эрис! – воскликнула я. – Вы меня напугали.

– Прошу прощения, мисс Нейрус, не имел такого намерения, – хмыкнул гном. – Я не успел постучаться, а вы уже распахнули дверь.

– Да, – улыбнулась ему, – собиралась прогуляться.

– Боюсь, что ваша прогулка откладывается, – ответил он. – Мистер Магиор просит вас явится к нему.

– Зачем? – удивилась я.

– Он не посвятил меня в это, – хмыкнул комендант.

– Я поняла, – вздохнула в ответ. – Я так понимаю явиться следует незамедлительно?

– Да, – коротко ответил он и, развернувшись, ушел.

Я вошла обратно в свою комнату, тяжело вздохнула, попыталась справится с нервным напряжением Неизвестность того, зачем меня вызывает ректор, меня пугала, но еще я безумно была рада его увидеть. И это тоже выводило из себя. Уж слишком трепетало мое сердце, предвкушая встречу с этим мужчиной.

И что сие трепыхание означало, мне хорошо было известно.

Мое предчувствие и хваленая женская интуиция молчали, как в рот воды набравши. Полная неизвестность причины вызова. Делать нечего, я взяла куртку, опять тяжело вздохнула, выйдя и заперев дверь своей комнаты, поплелась в преподавательский корпус.

Поднявшись по лестнице, подошла к ректорской двери и решительно постучала.

– Войдите, – пригласил меня строгий голос Валеуса.