Подари мне жизнь

От общения остался неприятный осадок тревоги – врач, слушая меня, был предельно серьёзен и постоянно хмурился. И это не могло не напугать.

А то с какой натянутой жизнерадостностью назначал анализы и обследование, насторожило ещё сильнее.

Спустя три недели, получив все результаты, из которых и мне стало понятно, судя по выделенным циферкам в полученном анализе моей крови, что лечение мне все же требуется.

– Милана Валентиновна, – немолодой врач, снял очки и устало потер переносицу, опустил глаза и взял руками листок, в который раз уперся в него, бегая взглядом по строчкам.

Я уже поняла, по нервному напряжению своего лечащего врача, по тому, как он избегал смотреть мне в глаза – диагноз мало приятен. Но, чтобы настолько…

Наконец собрав волю в кулак, Виктор Константинович посмотрел в глаза, стараясь подобрать более подходящую подбадривающую интонацию в своем голосе, вынес приговор:

– У вас лейкемия, агрессивная форма, быстро распространяющаяся.

К такому диагнозу я была не готова. Мне тридцать лет. Всего тридцать! Многого не успела в своей жизни! У меня нет любящего мужа, детей! У меня даже так вожделенного лабрадора нет, я планировала в следующем году. В этом ипотеку закрыла на свою двушку. Да, работала, строила карьеру, к своим годам достигла много – топ-менеджер с отличным окладом, с еще большими перспективами дальнейшего роста…И к чему сейчас теперь это все? К чему бессонные ночи за отчетами, схемами, презентациями? К чему жертва в угоду карьере личной жизнью, друзьями?

– Сроки? – смогла выдавить из себя.

– Год-полтора, – тихий голос Виктора Константиновича ворвался в моё сознание оглушительным ревом.

– А причина? – спокойно поинтересовалась я.

– Множество, – вздохнул врач. – В основном наследственная предрасположенность, некачественный воздух, их множество. Сейчас главное, найти правильное лечение, чтобы облегчить вам…

– А смысл? Если мне осталось год-полтора, не лучше ли сделать то, что я так давно хотела, но из-за своей занятости не успевала.

– Вы поймите, это может продлить вашу жизнь! – возмутился Виктор Константинович.

– На сколько? Год-два? – грустно усмехнулась доктору. – Оставшееся время лучше проведу с родными, а не на больничной койке, – и посмотрев в окно, горько улыбнувшись, зачем-то добавила: – Собаку только не заведу.