Последний тигр

Монастырка, это тебе не ручеёк какой, а он одним махом на другом берегу оказался.

– Да хватит сочинять Веридий, в темноте, небось, привиделось, – недоверчиво фыркнул кузнец. Здоровенный, как медведь, он щурил красные от избытка пива глаза и взгляд его не сулил лесничему ничего хорошего. Веридий попятился, трясся кудлатой головой, сжал до белого губы, но продолжал гнуть своё.

– Пожалеете, господари, ох, пожалеете! Чудище есть, вот увидите!

Кто-то особо недовольный швырнул в стену грязную тарелку. Трапезная наполнилась шумом и криками, пьяные господари ни в чем себе не отказывали.

2

Дорога разбегалась, но как-то неохотно, словно раздумывала свернуть, не свернуть. Так и вышло, что поначалу еле заметная тропка, далее набралась уверенности, широко растеклась и встретила удивлённых путников необъятной полосой, по которой и три телеги легко разъедутся.

Указатель на дороге гласил:

«Сешаль – Обитель Святого Ёльма»

– И не сразу найдёшь, как запрятались, – пробормотал себе под нос Орис и обернулся к деду. – Не передумал еще? Вон тракт, совсем близко, свернём и махнём куда-нибудь в мирские дебри, под сень греха и разврата?

– Топай лошадка, топай, не слушай искушающих речей безбородого мальчишки.

– Вот сдались же тебе эти Святые, дед, – серьёзно начал Орис, и тронул коня. – Хоть бы сказал, чего ищешь.

Рыжий мерин, пятилетка, прозванный Ослом, вдруг своенравно затряс гривой и попятился. Не успели путники и двух шагов по святой земле сделать, как навстречу из леса выехали трое облаченных в латы гернов. Герб на груди местный, жёлудь, да лист дубовый, а гарды мечей тряпицами красными обмотаны.

Орис выехал вперед, неуважительно повернулся к стражам порядка боком, загораживая деда, и откинув подол плаща, обнажил Святую печать на луке седла.

– Ясного вам утра, господари, – миролюбиво обратился Орис к гернам, рука, как влитая, легла на рукоять топора.

– И вам ясного, грамард, – ответил тот, что постарше, и выехал Орису навстречу. – Могу ли попросить милейшего даря, предъявить грамоту?

Орис без вопросов полез в футляр на поясе и извлёк свиток, заверенный печатью Святой церкви. Герн, так и не удосужившись назваться, развернул, внимательно прочел и вернул владельцу.

– Благодарю, дарь Ёльдер, можете проезжать.