У ангелов нелетная погода

Но зачем и кому могла понадобиться эта девочка, ее дочь?

18 августа 2008 года, понедельник, день

Скворцов разлил водку, призывно поднял свою рюмку:

– Давай, Петро, за вас, оперов!

Семейный покачал головой:

– Какой я теперь опер? Я теперь начальник гребаный. Сижу в кабинете, бумаги отписываю.

– А-а, настоящий опер всегда останется опером, хоть генеральские звезды ему навесь. – Скворцов опрокинул рюмку, закусил маринованным грибком. Вот за это – за нормальную выпивку и закуску – он и уважал модный ресторан на Таганке, где тщательно воссоздали атмосферу, интерьеры и меню эпохи любимого фильма всех времен и народов «Место встречи изменить нельзя».

– Да вот, опаздывает, паршивец! – Семейный покрутил круглой, коротко стриженной головой. – Позволяет себе!

– Теперь ты ему не командир, – засмеялся Скворцов. – Это раньше ты их сутенерскую шоблу мог одним пальцем пришибить, если бы захотел. А теперь бросил это поле, пошел в гору. Бросил бедных девочек на произвол мамок и папок.

– Да я и сейчас их по одному пришибить могу, – обиделся Семейный. – Команды нету. Была бы команда, думаешь, мы бы их не упаковали всех до одного? Команду не дают, а без команды, сам знаешь… – Ну да. – Скворцов чувствовал, что косеет, но дело надо было довести до конца, раз обещал. – Без команды и прыщ не вскочит на заднице, точно!

Плотный невысокий парень в косухе и черных джинсах подскочил к их столику с разгону.

– Извиняйте, Петр Иваныч, припоздал чуток! – Он суетливо поклонился Семейному, кивнул Скворцову.

– Проблемы? У меня никаких! – Семейный сразу приосанился, подпустил в голос начальственных нот. – Проблемы если только у тебя, нет?

– Да какие у нас проблемы, – захихикал Тищенко. – У нас все путем, как положено, без осложнений. Чего пить будете?

– Да мы уж приняли немного, хватит. – Семейный явно не хотел пить с сутенером.

Скворцов дожевал ломтик огурца, вытер губы салфеткой.

– Слухаю! – Тищенко с готовностью развернулся к нему.

– Тут у моей знакомой проблема в Турции возникла. – Скворцов внимательно смотрел в лицо сутенера – если будет врать, он увидит. – Дочку у нее в аэропорту увели. Украли. Вот пытаюсь понять, кому это надо было и зачем? Дочке только-только восемнадцать стукнуло, считай, несовершеннолетняя.