Глянь на небо. Рассказы

Далеко, так далеко, что простому человеку и понять трудно, на самой полночи, посреди холодного моря стоит одинокая скала. На скале той спит древний забытый бог. Ничто не может поколебать покой его, покуда молодое сильное солнце уверенно шествует от восхода к закату. Но когда слабым и дряхлым становится оно, и еле тащится по небу, древний бог просыпается. Он трубит в рог, созывая своих слуг на дикую охоту, и, заслышав этот зов, поднимаются волкодлаки, чья Тропа пресеклась. Серыми тенями несутся они над землей и морем от полуночи к полдню, и так стремителен бег их, что холодный ветер поднимается и летит вслед за стаей, и боязливо слушают люди вой дикой охоты.

Бег-полет, бег-песня. Среди обогнавших ветер серых теней, будто и сам стал тенью – настолько быстрым, легким и свободным сделалось тело.

Ахнул, расступившись, лес. Стая вильнула лохматым хвостом и – вниз с обрыва. Нет преград для дикой охоты. По воде ли, по воздуху бежит она ровно по тверди.

Ждан повалился на землю в двух шагах от обрыва.

Лениво подтянул сладко ноющее, помнящее пьянящий безумный бег тело к краю кручи. Там, внизу серые тени летели к деревне. Взгляд привычно отыскал нужную крышу. Из беленой трубы дым идет. Устинья, верно, хлебы ставит. Волчий нос втянул воздух. Нет, не учуять запаха. Далеко, да и холодный ветер сносит его в сторону.

Устинья… С того дня, как вытащил из топкой болотной елани польстившуюся на подснежную клюкву девушку, всё по-другому.

Старый Михей – уж не он ли сейчас мимо мохнатой тенью мелькнул? – говорил: не гоже волкодлаку с людьми знаться. Они, последыши, только и ждут случая оборотня сгубить. Но как быть, коли нужней воды ключевой Устинья стала, краше полной луны, милее лесной волюшки?

Может, и вправду в деревню жить уйти?

– Здравствуй, Устиньюшка.

Сильная рука ухватилась за дужку ведра, приподняла, не ставя, перенесла за край колодца.

Устинья пододвинула свои бадейки, но парень наполнять их не спешил, так и стоял с общинным ведром, девушке улыбался.

– Постой со мной, красавица.

– Что помог, Игнат, благодарствуй, но недосуг мне нынче, хлебы печь надобно.

Отобрала ведро, сама бадейки наполнила.

– Со Жданом-то стояла.

– То сама знаю.

– Люди про него плохое говорят.