Три незваных мертвеца на диване

Не говоря уж о зрительном контакте.

– Ну-ну, – подошел ко мне вплотную брат. – Продолжай.

Отважившись бросить прямой взгляд на Алексея, я успела в уме зафиксировать, что, окажись я сейчас в лесу и повстречай тех самых медведей, испытала бы гораздо меньший страх при виде морды хищников (пусть даже нескольких), чем от лицезрения лица брата. Я подавилась и закашлялась. Слова застряли в горле и не продвигались ни туда ни сюда.

Вообще, Алексей был младше меня аж на два года, и я никогда не испытывала такого страха перед ним, как в этот момент.

– Это я еще кое-что слышала, – проблеяла откуда-то издалека Ирина, протянув мне невидимую руку помощи. – В ту… ночь… слышала. Когда убили убитого.

Судя по ее яркой речи, облик Алексея в гневе и на нее произвел неизгладимое впечатление.

– Я слышала, – Ирина продолжила с большей уверенностью в голосе, – как они говорили о какой-то бабе, у которой есть то, что они ищут.

– Какой бабе? – роли резко поменялись, и теперь растерянным выглядел брат.

– Как какой бабе? – осмелела Ирина, уловив в брате эту перемену. – Кого-то из нас, видимо.

– Она имеет в виду, – взяла я себя в руки, перехватив инициативу. – Всех особей женского пола, непосредственно присутствующих в тот момент, когда было совершено преступление, именуемое убийством. Пять женщин, одна из которых причастна к пропаже, так сказать, вещи, принадлежавшей преступникам.

От пережитого волнения со мной что-то стряслось. У меня случился всплеск интеллекта, пробудивший талант формулировать предложения и формировать из них целые речи. Мои сотоварищи, не подготовленные к такому перевоплощению, просто внимали каждому слову, отвесив челюсти.

– Следовательно, одна из нас и есть причина того, что произошло убиение, – несло меня. – И я считаю, что в свете последних измышлений перед нами встала острая необходимость в виде задачи оповестить всех отсутствующих, ранее находящихся в этом помещении, с целью проверки личных вещей на наличие постороннего предмета.

Во время своего выступления краем глаза я отметила, что с каждой сказанной фразой мои слушатели меняются. Сначала проявилось удивление, чуть позже преклонение, а к концу – подозрительность.