Скажи, зачем?..

Вода оказалась тепловатой, поэтому душ не так чтобы очень взбодрил, вся надежда была на кофе – Богдашечка великий мастер его готовить.

– Хорошо тебе, – сказала она жалобно, глядя на мое розовое одеяние, – а я никак не могу себе махровый халат подобрать: все для мелюзги.

– Ты и в этом самая красивая, – я чмокнула ее в щеку, и она растроганно заморгала своими большими кукольными глазами.

После кофе мы закурили, и Юлька глянула на часы:

– Дай-ка еще попробую.

На этот раз телефон отозвался короткими гудками, и она встрепенулась:

– Засекли! Болтает с кем-то.

Через десять минут мы тарахтели на Карле по пустынным еще улицам.

Ехать было всего ничего, двор встретил полной тишиной; в отличие от меня, он совсем не изменился. Лифт почему-то не работал; знакомая лестница, зеленые панели, мой третий этаж – и вдруг вишневая металлическая дверь. Я оцепенела.

– Мама родная, вот так фокус! – ахнула Юлька. – Когда это он успел?

Она принялась нажимать кнопку звонка; не знаю, почему, я поняла, что квартира пуста.

– Черт, куда же он подевался? – Юлька продолжала безуспешно давить на коричневую пуговку. – Ведь точно же был дома.

В этот момент открылась дверь напротив, и на площадке появилась худенькая остроносая бабулька. Бог мой, это была Анна Петровна, моя соседка – что делает с людьми время!

– Инна, ты! – изумленно уставилась она на меня.

– Я, Анна Петровна, здравствуйте. Видите, вот домой попасть не могу.

– Как домой? А говорили, ты квартиру продала.

– Кто говорил?

– Этот самый Геннадий Васильевич. Еще год назад. Я спросила, когда здесь мастера работали, так он и сказал.

– Ерунда какая! Давно вы его видели?

Соседка призадумалась.

– Да уж с месяц, как не больше.

– Ничего не понимаю. Я сдала ее, через бюро.

– Что за игры? – разозлилась Юлька. – Пойдем звонить Галине.

– От меня можете, – засуетилась Анна Петровна, предчувствуя развлечение.

После энного гудка я услышала сонное:

– Слушаю.

– Галя, это я.

Ее голос зазвенел:

– Инка, привет! Ну что, когда ждать?

– Да я уже дома.

Последовало долгое молчание, затем растерянный вопрос:

– Ты звонишь из дома?

– Нет, квартира закрыта, и где этот твой Слесарев – неизвестно.

Юлька потянула у меня трубку и безапелляционным тоном потребовала:

– Приезжай-ка, дорогая, у нас масса вопросов. Или нам подъехать? – вопрос прозвучал ехидно.

– Нет-нет, я сама.