Скажи, зачем?..

Я набила две сумки и лишь когда вечером вынесла их к мусорным бакам, смогла вздохнуть свободнее. Хотелось надеяться, что сюрпризы кончились.

На «перекличку» в университет меня отвезла Юлька – чтобы не таскаться с сумками. Чаепитие и потлач оказались донельзя кстати: количество иноземцев сократилось настолько, что Нине Антоновне, нашей заведующей, было предложено либо уволить половину сотрудников, либо перевести народец на полставки. Кафедра поплакала-поплакала и решила: пенсионерок и меня – на полставки.

Юлька, приехавшая утром, находилась в том счастливом состоянии парения, когда глаза блестят, губы улыбаются, а волосы сами собой укладываются в прическу, которая ни за что не получится в парикмахерской – ей, как и мне, нужно совсем чуть-чуть.

– Надевай галошки, едем в милицию, они сегодня до обеда принимают.

Юлька была, как всегда, права: затягивать с получением нового паспорта не стоило. Написав в заявлении, что паспорт украли на рынке вместе с кошельком, и выслушав ряд ценных замечаний по этому поводу, мы вернулись ко мне.

– Что-то уж очень ты сегодня переливаешься, тесоро мио. Комментарии, плиз, – потребовала я, включая чайник.

Богдашечка отмалчиваться не собиралась: оказывается, вчера она поехала от меня к свекрови и встретила у нее Лешку.

– Знаешь, он так растрогался из-за этих костюмов, чуть не до слез. Главное, все прямо как на него шили.

– И не спросил, откуда дровишки?

– Я наплела, что пара очень богатых чудаков меняет гардероб, а мне повезло оказаться в окрестностях. Ох, Инка, как мы славно посидели, и Лешка был ну совсем как раньше.

– Честно говоря, у меня до сих пор никак не укладывается, что вы врозь.

Юлька вздохнула:

– У меня тоже.

– Так с чего все началось? Я ведь помню, какие ты мне проводы устроила перед отъездом: стол обалденный, вы с Лешкой, Михалыч с Лизой…

– Началось давно, еще до твоего отъезда, когда все так нескладно у них на заводе пошло. Работали-работали и вдруг распоряжение министерства: Мартынова, директора, на пенсию, дорогу молодым. А Мартынов буквально зубами производство держал, и, когда казалось, что самые трудные времена позади, вдруг такой удар.