Осень Окаяна

Вытащив нож, брат Клавдий спокойно ждал, когда меж деревьев на мгновение покажется худая спина нордра.

Кто-то грузный и сильный, выскользнув из темноты, ударил брата Клавдия в грудь, опрокинул на спину. Герум не успел закричать, не успел ударить нападавшего приготовленным для броска ножом. Сильные челюсти зверя мгновенно вырвали безлицему горло. Только досталось Ревнителю напоследок видение могучей груди распрямляющегося волка, белого пятна на ней и запутавшегося в светлой шерсти кольца со странным крестом внутри – языческого знака солнца.

Удивительная то была ночь. Вторая бессонная ночь в жизни Берканы. Дома, в Аскхейме, ложились спать в сумерках, чтобы не жечь огонь зря. Женщины боялись выходить по ночам на улицу и детей не выпускали: «Смотри, схватит тебя лунная бабка!» Выбежишь, бывало, из дома по нужде или просто удаль свою показать и скорей обратно, к свету и теплу очага, к людям. Где уж тут глазеть по сторонам! Только мужчины, холодноглазые воины, да старухи, помнящие смутные времена, когда, бывало, все, от мала до велика брались за оружие, чтобы защитить поселение, не боялись ничего.

Но и они предпочитали по ночам спать, искренне полагая, что Бог создал тьму только для того, чтобы позволить человеку с чистой совестью отдохнуть.

А ночь была чудесна. Сколько же звезд на небе! Дочь эрла попыталась отыскать милую каждому мореходу Полар – золотистый глаз Вечного Пса, но не нашла. Ничего, ничего, все еще будет. Все узнаю, разведаю, запомню. И слушать слово Исы эрла больше не буду.

Вот вернемся в Аскхейм, и потребую один из драккаров отца! И сколько тогда будет таких ночей, когда поднятые глаза встречают не закопченный потолок, а перевернутый кубок неба – вороненое серебро.

Беркана огляделась. Где Вольга? Смолена как ведьма в мешке унесла. В стороне от костров стоял на коленях отец Мартин. Опять молится за всех людей, живущих в Божьем мире, а также за тех, кто жил когда-то или жить будет. Чудно. Чего за всех-то? Подойти, что ли, заговорить со священником? И рассказать ему и про ночь дивную, и про песню неслышную, в душе звучащую.

Раньше и подошла бы. А сейчас – нет. Пусть еще в опале побудет. Знал чтоб, как дочери эрла перечить.

Круглая, желтая, словно щит бонда-ополченца, луна выбралась на небо. Нежась, Беркана подставила лицо ее неощутимым лучам. «А может быть, я ведьма?» – подумала дочь эрла, и эта мысль ее позабавила.

Словно истая колдунья, закутавшись в плащ, скользила Беркана по лагерю.