Вторая жизнь. Падшая королева

Через некоторое время Астарта позвала к ним за столик двух девушек, сидящих по соседству, и не успел Ратмир опомниться, как она убила их, высосав из них всю жизненную энергию. При этом, Ратмир увидел все ее темное нутро, увидел древнего демона, спрятавшегося в чудесное тело его любимой.

Его угнетало, то, что тело Эмилии стало сосудом, вместилищем для первородного зла, оскверняя его. Он не хотел с этим мириться, но пока не знал, как это изменить.

Под утро, он выволок пьяную Астарту из клуба и погрузил в машину, и, так как он не мог опьянеть, то спокойно сел за руль сам.

Не желая светиться, он подъехал к черному входу в город демонов, вывел качающуюся и поющую песни на кельтском языке Астарту, и завел внутрь заброшенного, с виду, подземного перехода. Там, он нашел нужную дверь и приложил большой палец Астарты к еле заметному окошку на двери.

Все эти подробности он смог выпытать у Астарты, пока они добирались. Далее они прошли по длинному, тускло освещенному переходу, к ещё одной двери.

Там Ратмир уже более-менее ориентировался, поэтому довел Астарту до жилых покоев.

– Надо, чтобы о тебе кто-то позаботился, – озираясь кругом, сказал Ратмир, видя невменяемое состояние Астарты.

Внезапно из одних покоев вышла Лейла, Ратмир уже знал девушек Верховного, и что Лейла, одна из любимых. Поэтому обрадовался, что, наконец, может избавится от своей роли.

– О, Боги, это что, Астарта? – испуганно спросила Лейла, – что с ней?

– Она пьяна, ее нужно уложить, – сухо сказал Ратмир, ему уже надоело возиться с Падшей Королевой.

– Да, да, конечно, доведи ее до той двери, – Лейла указала на дверь.

Когда, наконец, Ратмир опустил Астарту на кровать в ее комнате, то не смог сдержать выражения отвращения и брезгливости на своем лице.

Ратмир поднял глаза на Лейлу и понял, что она заметила это. На губах Лейлы появилась улыбка, сначала удивлённая, но затем, понимающая.

***

Когда Астарта очнулась, рядом на кровати возвышалась огромная фигура Астарота.

Правда теперь не осталось и следа от наивности и застенчивости Эмилии, так как в ее теле теперь жила жестокая и беспринципная стерва, которую он все же любил.