Вампиры и бытовуха, и Маша

 – Теперь  ничто не помешает мне участвовать в дневных сессиях совета.

– А я смогу выезжать в банк или патентное бюро, – вторил ему де Руаль.

Наблюдая за приподнятым настроением моих вампиров,  воздела руки к потолку. Это чудесно, что мне не надо больше ходить в  данные заведения. Мы быстро набросали формат доверенности с полномочиями. Пусть Жофре высасывает эмоции из  несчастных, которые там находятся. Государство не высосало, так этот эмпат добьет.

День начинался замечательно. Теперь семейство де Цепеш сможет выезжать в город днем, а работники закончили с выравниванием стен, и все мы ждали, когда высохнет шпаклевка.

Так что я и близнецы в праздном безделии носились по коридорам, играя в прятки с догонялками.

Что за мир? Тридцатилетние дети здесь грызут гранит науки, перевоплощаются в летучих мышей, а простейших игр, таких, как войнушка, например, они не знают.

В один момент нашу идиллию нарушил он. Тот, кого я прозвала про себя одиноким рейнджером – уж слишком он напоминал персонажа из фильма.

Эйден де Рибер – страшный, то есть старший брат Кевина, а еще главный дознаватель  Дримгейта. И кто его впустил?  Наше умертвие Клод? Надо будет спуститься и пересчитать все косточки этому скелету.

– Добрый день, Мари, – приветствовал меня оборотень и попытался подойти ко мне с каким-то конвертом.

Тут же вокруг него закружили Форд и Норт с требованием поучаствовать в салках, и  этот качок сдался под натиском неугомонных мальчишек.

– О дети, – вдруг вышел к нам Триаль и одухотворенно начал говорить, наблюдая за мучениями Эйдена, – сначала заводишь их, а потом отсылаешь куда подальше.

Я хмыкнула. В чем-то я понимала несчастного отца. А если уж взросление у вампиров растягивается почти на пятьдесят лет, то даже поддерживала.

– Мари, – наконец смог приблизиться ко мне дознаватель, – не знаю, что вы натворили, но вас завтра вызывает городской совет.

– Это еще зачем? – возмутился де Цепеш. – Мари под моим надзором. Почему я не в курсе, если я в совете?

Оборотень устало вздохнул.

– Как бы там ни было, девушке следует предстать перед главами. Могу я поинтересоваться, чем вы могли их разозлить? – пытливым взглядом изучал меня де Рибер.

– Понятия не имею, – ответила я.

Ну вот правда.