Основа жизни

Белая ладонь с чёткими линиями. Большая, вызывающая у меня трепет.

Я чуть коснулась её.

И… Меня будто ударило электрическим разрядом.      Дрожью от пальцев по телу пробежало приятно-болезненное ощущение. Волосы шевельнулись, и дыхание затаилось.

Вот оно, сокровенное. Такое таинственное и закрытое от меня.

Любовь.

Первая любовь.

Мне нельзя так думать, нельзя так ярко чувствовать, потому что от этого притупляется реакция, и я становлюсь слабой. А слабую… Да-да, со слабой, влюблённой можно делать всё что захочешь.

Но и убрать руку я не посмела.

Его красивые длинные пальцы сгибались, закрывая мою руку. Как цветок      собирает лепестки в один бутон, укрывая свои пестики и тычинки от ненастной погоды.

Накатывали слёзы, я замирала. Ноги слабели, и я вся размякала.

– Не бойся, – вдруг услышала я его тихий, ласковый голос.

Что? Я боюсь?

Но возмутиться не получилось. Сева крепко держал меня за руку и уже обратил внимание на Лёшку Васина.

– Здорово, сегодня совместный? – спросил Васин, протирая сонные глаза.

– Да, Хрен с Горы.

Мы медленно пошли втроём в сторону спортивного зала. Не совсем втроём, Куча нас догнала и с разбега запрыгнула Лёшке на спину.

Васин никогда не обижался и никого из своих не бил. Так что подхватил Сашкины ноги и стал прыгать, выбивая из орущей матом Кучи всю её утреннюю дурь.

Совместный. Хрен с Горы. Это местный сленг, никому непонятный. Дело в том, что уроки физкультуры часто были совместными.

В нашем случае вёл физкультуру на объединённых уроках накачанный взрослый      мужик. Ничего удивительного в его кликухе не было, потому что он Владимир Амосович Хренгоров.

Он был таким здоровым, что у него руки по швам не складывались, от бицепсов. И ходил он по школе, как самец гориллы по джунглям. И таяли, таяли педагогические ромашки в очочках и без, разведёнки и замужние, потому что Хрен с Горы был вдовцом с двумя взрослыми детьми, которые с ним не жили.

Мы пропустили орущих носорогов в раздевалки. Зашли самыми последними перед звонком. Сева должен был переодеться, а я так.

Я запомнила все прикосновения, твердость и мягкость его кожи. Не смела посмотреть на парня, только иногда на его руку. И боялась, что однажды этого мне станет мало, и я захочу большего.