Основа жизни

Отчим его после пожара, в котором погибла жена, мать Шиши, перестал на время пить и отстроил новый дом. А потом опять запил.

Ромка стоял во дворе и трепался по телефону. Заметив меня, быстро направился к забору.

– Здорово, Леська! – улыбнулся во все свои нечищеные зубы. Чёрный замарашка

– Рыба жареная, – подала ему контейнер.

– Вау! – голодный Шиша схватил еду и сразу запихал себе в рот пару рыбин.      Набитым ртом пробубнил. – Выходи за меня замуж, Камора.

– Хотела бы я посмотреть на ту ненормальную, которая за такого, как ты, замуж выйдет, – рассмеялась я.

– Я на новенькой женюсь, – Шиша пересчитал рыбины. – Так, надо Трэшу отнести.

– На Аньке что ли? На Белой Плесени?

Пришла к нам пару дней назад новенькая, пришибленная девка. В юбке, когда вся школа только в брюках ходит. Бледная поганка. Мямля какая-то. Если б не Катька Тугарина, за которую эта Плесень уцепилась, убили б нафиг сразу. У нас забитые не живут в школе. Для слабых места нет.

– Не называй её Плесенью, – насупился Шиша.

– Это твой любимый Трэш придумал прозвище, – напомнила я. – Что на блондинок потянуло?

– Ага, – довольно улыбнулся парень, который, как я подозревала, уже был опытным. Потому что шлялся по притонам, а там чего только нет. – Вот ты русая, а Анька просто белоснежная.

– Смотри не испачкай своими грязными ручонками, – я поёжилась от холода. – У меня мать пить бросила.

– Женский алкоголизм не лечится, – заметил Шишков и вышел ко мне на дорогу.

Мы вместе пошли с ним от его дома, где скорей всего уже собрались друзья-пьяницы отчима.

Не попрощавшись, мы разошлись в разные стороны на перекрёстке. Как-то само собой забылось, что я хотела сделать уроки. Зато сытые. Ромка тоже иногда кормил меня. Это так заведено: помогать друг другу.

Пожалуй, с такими одноклассниками не пропадёшь.

В доме горел свет, когда я подошла ближе. Я улыбнулась. Маме, наверно, полегчало.

Радостная забежала во двор, влетела в дом. Печь топилась, было светло…

Эта помятая баба, что сидела у нас за столом, была родной матерью Трэша.

Мне посуду мыть перехотелось и уборку делать тоже. Глядела разочарованно и убито, как женщины разливают по стаканам алкоголь.

– Как Олеся выросла! Красивая! Для моего Никитушки невеста, – заплетающимся языком сказала мамина собутыльница.

Первый порыв – разбить бутылку об её голову.