Ему принадлежу

Оглядев меня с ног до головы, Князев до отказа наполняет свои лёгкие кислородом и на неприлично долгое время теряет свой пристальный взгляд в смелом глубоком декольте, многозначительно меняясь в выражении своего лица.

– Может, ты переоденешься, чтобы не испачкать своё платье, пока мы готовим и завтракаем? Могу одолжить тебе свою рубашку,— любезно предлагает он свою помощь.

Внутренне возликовав от переполняющих, бушующих внутри эмоций, я пытаюсь изобразить некое равнодушие и отрицательно мотаю головой.

– Я буду очень аккуратна. Но спасибо за предложение,— мило улыбаюсь ему в ответ.

Тщательно промыв ингредиенты, и вернувшись на своё место, где мне всё становится прекрасно видно, как на ладони, начинаю на автомате нарезать овощи для салата, время от времени поглядывая на упругую задницу, облачённую в синие джинсы, мелькающую перед моими глазами.

– Похоже, ты действительно умеешь готовить,— начинаю вести разговор, лишь бы найти повод отвлечься от своих бурных фантазий.

– Даже не сомневайся. Знаешь, всему можно научиться при желании или вынужденной потребности,– улыбаясь, отвечает он на это. – Поэтому мне пришлось научиться готовить, несмотря на то, что у меня есть жена и помощница по дому.

– Это ты сейчас меня обвиняешь в этом?— шокировано возмущаюсь его прямолинейным замечаниям о том, что я никоим образом не выполняю свои супружеские обязанности.

– Нет. Просто к слову пришлось,— посмеиваясь, оправдывается Князев.

– Кстати, а где твоя помощница?

– Отпустил её на сегодня. В выходные дни я обычно люблю побыть в тишине и одиночестве.

– О, прости, что нарушила твои планы. Я поэтому и хотела уйти пораньше, чтобы тебя не тревожить.

– И ты думаешь, я бы дал тебе такую возможность?— прищурившись, спрашивает Кирилл.

Откашлявшись, я пытаюсь сменить тему, а Князев, закончив свои кулинарные шедевры, присоединяется ко мне и начинает нарезать зелень для салата.

– Так… кто научил тебя готовить?— задаю следующий вопрос, надеясь разузнать о своём супруге как можно больше и не чувствовать себя неловко во вновь наступившей тишине.

От близости его полуобнаженного тела мне делается некомфортно. Ладони становятся влажными, а кожа покрывается мурашками, реагируя практически на каждое мужское движение.