Чудная деревня. Пятая часть. Тамбовский изгнанник

– Вот память то дырявая стала,– подумал Никита и побежал на крик.

Ну как побежал, похромал, как смог, там уже толпились другие селяне, окружившие вопящую женщину.

– Что случилось то,– протолкался в толпу, Никита.

Женщина перестала кричать, и быстро стала визгливо рассказывать,– меня там как кто схватил, за сердце больно, оглянулась никого, страшно, а оно непонятное хватает.

– Люська уймись, снова озорничала, – рядом с ней оказался дядька Мефодий,– скока тебе говорить, когда убираешься к зеркалам не подходи.

Никита застонал про себя,– какие еще зеркала, только в этом заброшенном селе ему зачарованных зеркал не хватало, с магией которых иногда и опытные колдуны справится не могут.

– Да не подходила я к зеркалам, там, у дверей меня хватать начало, и холодно так,– махала руками женщина,– визгливо и непонятно быстро крича.

– Умолкни дура,– прикрикнул Мефодий,– голова раскалывается от твоих визгов, жива и здорова, коль кричишь так оглашено.

– Иди к себе в дом и успокойся, а я вон с человеком поговорю,– строго сказал Мефодий,– и быстро все разошлись, ничаго здесь топтаться, вечеряет уже, давайте бегом по домам и не вылазить никуда из дома пока все не успокоится.

Он махнул рукой Никите, пригласив его в дом.

– Люська кредитница, дура, вечно, что ни будь, творит, не будет больше ей халтурки в тех домах,– сердито бормотал Мефодий.

– Да что это за дома, и какая там халтурка,– спросил Никита, прерывая словесный поток Мефодия.

– Да эти дома выбрали городские бизнесмены, мать их, они там перевалочный пункт организовали и что – то типа гостиницы, но ночуют в них редко,– стал быстро рассказывать Мефодий, не забывая поглядывать в окно. – Бизнес у них, зимой они, каких-то богатеев на охоту- рыбалку возят через нас, но в другую сторону, у нас то беспокойно. – А летом тоже и еще туристов водят группами, есть такие дурные, сталкерами себя называют, ходят по заброшенным деревням, для адреналину, те им ужасы всякие про это место рассказывают, а мы пока они ходят, прячемся, вроде как дома нашит брошенные, а обстановка и дух сохранилась.