Гора Семи пороков

Почти не испугался этих… – он ткнул большим пальцем в потолок, намекая на тени, – И совершенно всерьез…

– Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, Алекс? – Коурсен ухмыльнулся и, закинув ногу на ногу, привольно откинулся на спинку дивана, – Я – писатель, и в книгах моих зачастую фигурируют духи. Может, я и не верю в их существование, но ко всевозможным фантастическим историям я привык настолько, что готов допустить и их наличие в реальной жизни. Это, конечно, будет странно – стать главным действующим лицом пьесы о привидениях… но почему бы и нет?

– А потом напишешь об этом, да? – призрак хмыкнул и, присев рядом с собеседником, сам откинулся на спинку дивана, закидывая руки за голову, – Знаешь, парень, а при жизни я всегда считал писателей немного чокнутыми… Ну, не может же нормальный человек вот так вот запросто выдумывать целые миры! На это способны только душевнобольные, у которых воображение воспалено… А теперь вижу, что был прав, – он опустил взгляд на откровенно опешившего от такого заявления молодого человека и хихикнул, – Только ненормальный может захотеть по своей воле участвовать в таком сумасбродном деле, какое задумал я! Со мной-то все понятно – мне терять нечего, но ты… А что, если ты не вернешься?

Дориан легко пожал плечами.

– Значит, стану призраком и заменю тебя в этом доме. Я хотел здесь жить – вот и буду…

– Дориан, – Александр нахмурился: шутка ему явно не понравилась, – Я говорю серьезно.

– И в плену по непонятной причине, – парень глубоко вздохнул и, быстро улыбнувшись, неожиданно для себя мягко коснулся руки собеседника, – Я не хочу бросать тебя… Какой ты странный, – он медленно убрал пальцы и с нескрываемым изумлением воззрился на собственную руку, – Я думал… призраки вообще бесплотны, но если так, то… я думал, твоя рука будет холодной, – он растерянно перевел взгляд на призрака.

Тот, в свой черед растерявшись, пару раз хлопнул глазами.

– А я какой?

– А ты никакой, – недоуменно отозвался Коурсен, – Ни теплый, ни холодный… ты просто какой-то… абстрактный. Никакой. И такого вообразить даже я себе прежде не мог.