Гора Семи пороков

Что ж, дух, во всяком случае, не пытается выставить его из дома – это уже, безусловно, радует. Хотя надежды на тишину и покой, кажется, не оправдались…

– Ладно… Алекс. Я пойду за вещами – моя машина стоит возле опушки. Притащу все сюда, потом сгоняю за едой в ближайший магазин, вернусь – и тогда продолжим нашу содержательную беседу. Хорошо? – мужчина кивнул, и Дориан с облегчением склонил голову, – Хорошо…

***

Вещи разбирать он так и не стал. Дотащил их до дома, свалил под насмешливым взглядом призрака сумки прямо в гостиной и, махнув рукой, отправился за едой.

Когда вернулся – тоже изрядно нагруженный, волокущий тяжелые сумки, – Алекс, замерев рядом с пакетами, не имея пока возможности (а может быть, просто не желая делать этого) вытащить что-то из вещей, с любопытством изучал их, склонив голову набок.

– Скажи, что это? – он ткнул пальцем в одну из коробок, лежащих сверху, с изображенным на ней крайне загадочным предметом.

Дориан пожал плечами.

– Тостер. Мама мне подарила на прошлый день рождения, я им практически и не пользовался, но решил с собой взять.

Чем, как говорится, черт не шутит… – он поднял голову и обнаружив на лице духа абсолютное недоумение, со вздохом почесал в затылке, – Как бы тебе объяснить… В общем, засовываешь в эту штуку кусочки хлеба, нажимаешь на кнопочку и получаешь через некоторое время их поджаренными.

Александр растерянно моргнул.

– В мое время мы просто жарили на сковороде хлеб, если было надо… Хотя эта штука, должно быть, изрядно облегчает жизнь.

– Ага, – Коурсен отмахнулся и, оглядевшись вокруг, размял пальцы, – Так-с, сейчас надо продукты кое-какие убрать в холодильник, потом перекушу и займусь вещами… Что там со временем? Ты еще не в силах мне помогать?

– Если ты задернешь шторы, я смогу поднять что-нибудь не тяжелое, – покладисто отозвался призрак.

Дориан оглянулся на светлый оконный проем и тяжело вздохнул.

– Ладно, разберемся… Сначала все-таки надо поесть – я умираю с голоду! И, кажется, тостер мне сейчас как раз и пригодится…

…Тостер Алекса совершенно восхитил.

Он любовался им, как ребенок, завороженно улыбаясь и, когда прибор выплюнул с громким щелчком из своих недр куски поджаренного хлеба, восторженно зааплодировал.

– Как здо?рово! Эх, черт, было бы сейчас темнее, я бы, может, сумел попробовать, что получилось… Хотя за прошедшие пятьдесят лет есть я не пытался. Да и не хотел.

– Тебе здесь и есть было нечего, – отозвался парень.