Тростинка

Князь ухватил ее и потянул друга на себя. Подоспевший дружинник подпихнул Андрея, и тот уткнулся лицом в лавку. Бородатые дружинники, молча усмехаясь, созерцали небольшую потасовку.

На то он и близкий друг, чтобы вот так запросто с князем.

Властимир, не жалея чужой спины, стегал веником вдоль и поперек, приговаривая:

– Широк ты, друже; есть, где венику разгуляться.

Андрей, свесив с лавки кудлатую голову, щурился от удовольствия:

– Ты, князь, не части, по всей спинушке-то пройдись да пониже тож!

Дружинники засмеялись шутке Андрея.

Властимир бросил веник:

– У тебя кожа, что у лося того. Пусть еще кто потешится на твоей спине.

Он сел и стал лить ковшом на себя воду.

– Эх, може кто разомнет спинушку мою? – призывно взмахнул веником Андрей. Желающих не нашлось, и он сам замахал дубовыми листьями, смачно охаживая и без того красное тело. Оттаявшие от лесной стужи, раскрасневшиеся, дружинники потягивали квас, принесенный в баню. Неспешно потекли воспоминания, как совсем недавно гоняли по лесу дичь; каждый хвастал, сколько набил зверья.

Лишь Млад отчужденно сидел в стороне, не принимая участия в разговорах. Голова его понуро повисла на грудь, и было видно, что одолели его думы невеселые.

– Эй, Млад, тебя, поди, прихватило морозцем в лесу? – пошутил его сосед.

Млад не отозвался на шутку.

– Ничего, выпьет медовухи, повеселеет, – отозвался седой дружинник.

Распаренные, в чистой одежде, чинно рассаживались дружинники за столы. Холопы сновали из поварни в хоромы, внося перемены угощений.

Дядька Назарий сам наливал в кубок князя, никому не доверяя эту честь.

Властимир поднялся с места и, подняв в руке кубок, похвалил дружинников славно поохотившихся в лесу. Довольные дружинники восславили своего молодого вождя, дружно сдвинув кубки и ударяя их друг о друга так, что вино выплескивалось через края и орошало покрывавшие стол скатерти. Разломили караваи ржаного хлеба и потянулись к яствам, разложенным на столах.

Захмелевший Властимир подозвал Назария:

– Я велел дуракам быть!

– Здесь они, князь.

В низкие двери, кланяясь во все стороны, вбежали два коротконогих и большеголовых человечка. На головах у них напялены шапки, шитые из бобровых шкурок, с пришитыми к ним колокольцами. Дураки махали головами, колокольцы беспрерывно весело звенели, вызывая улыбки на бородатых лицах дружинников.

– Чем потешите, добры молодцы? – улыбнулся князь.