Тростинка

На Сергия-именинника капусту рубили, до Покрова хаты утепляли: завалинки приваливали, пазы конопатили, чтобы тепло зимой держалось.

А еще октябрь на Руси свадебником зовут. Урожай убран, хлеб в амбарах, пора свадьбы играть, покрывать девок платками. На то он и Покров – после свадьбы замужняя женщина никогда не выйдет на улицу без платка. В деревне играли свадьбы во многих хатах.

В лесной избушке посреди хаты, на земляном полу, тлел очаг. За дверью шумел ветер, приносил на своих крыльях то холодный дождь, то мелкий снег, тут же таявший и превращавший тропки в непроходимое месиво.

В избушке гостей не ждали.

На раскиданной на полу соломе сидела Стеша, помешивая варево в котелке, висящем над очагом. Дверь резко распахнулась, и порог переступил молодой парень. Он весело стянул с головы потрепанную, мокрую шапку и отвесил поклон:

– Спокойно ли ночевали?

– Проходи, – улыбнулась Стеша, – сейчас похлебка дойдет.

– Как не поесть перед дорогой? К вам по непогоде голодным ноги не дотянешь.

Стеша снова улыбнулась:

– Тебе, видно, непогода не мешает по лесу шастать. Дела ли в нашей стороне у тебя нашлись? Иль безделье справляешь?

– В деревне свадьбы играют…, – Василь многозначительно помолчал.

Молчала и Стеша.

– Вот и нам бы пожениться! Охота тебе в лесу с ведьмой жить?!

– Мамо – не ведьма! Ты и сам не веришь тому, что в деревне о ней говорят, – глаза Стеши непримиримо блеснули.

Она налила похлебку в деревянную миску и подала Василю. С полки Стеша достала деревянные ложки и, сидя на полу, они ели из одной миски.

– Как в детстве, – улыбнулась Стеша, подавая Василю ломоть хлеба. – А помнишь, ты всегда самое вкусное мне отдавал?

Василь согласно закивал головой.

Они, молча, доели похлебку, и Стеша, вымыв миску, поставила ее на висевшую на стене закопченную полку.

– Ты, Василь, для меня так и останешься молочным братом. Ну, какой из тебя жених? – засмеялась Стеша, потрепав парня за непокорно торчащий чуб.

– Летом я сам пастухом буду. Люди будут мне платить. Заживем не хуже других! А, Стеш? – он за руку притянул ее к своей груди и преданно заглядывал в глаза, пытаясь прочитать в них хоть маленькую надежду.