Тростинка

Тут Милице в голову пришла мысль, заставившая похолодеть: «а любит ли он ее?» Следом, змеёй, приползла ещё одна: «может он другую любит? Ведь мужчинам многое дозволено!» Уснула Милица с неспокойной душой.

Свадьбу пировали целую неделю, перепоив весь город медовухой и заморскими винами, освободив княжеские кладовые от многих запасов. Постепенно гости разъезжались. В княжеских хоромах воцарялась привычная тишина. Жизнь приобретала установившийся раньше порядок. Холопы убирали покои, мели в палатах, водворяли в лари серебряную да золотую посуду.

Милица привыкала к роли хозяйки в княжеских хоромах. Во всем она старалась угодить мужу. По утрам, поднимаясь рано и открывая кладовые, проверяла: хорошо ли убраны хоромы, приглядывала на поварне. Распоряжения холопам отдавала кротко, без крика. И все слуги в доме, как-то сразу, привыкли к молодой хозяйке и даже полюбили ее. Старая нянька князя, Прося, души, не чаяла в молодой княгине. Тем более что Милица, оторванная от родного дома, искала у нее утешения и понимания.

Прошло уже две недели с момента ее переезда к мужу, а она так и не поняла, как надо вести себя с ним. Вечером Милица робко спрашивала мужа о том, какие яства приготовить завтра? Но Властимир явно не одобрял ее забот о себе. Он равнодушно говорил, что жена сама должна решать это. Милица бежала к старой няньке выведывать, что по утрам любит, есть муж? Нянька гладила ее по голове и приговаривала:

– И-и-и, милушка, не привередлив наш ясный сокол, да и на поварне знают его вкусы, не переживай ты.

Потом нянька долго рассказывала о проказах князя в детстве, о его вкусах. Милица слушала и понимала, что ей еще много надо узнать о своем муже, чтобы понять его. Часто она задумывалась над тем, как бы угодить Властимиру в постели, чтобы он не был так равнодушен. Милица пыталась неумело ласкать мужа, но он, словно не понимая ее намерений, устало отворачивался к стене. Однажды Милица решилась и спросила у няньки, любила ли та когда-нибудь? От такого внимания молодой княгини выцветшие глаза Проси озарились ярким светом.

Было видно, что своим вопросом княгиня затронула в ее душе потайную струнку. Милица, затаив дыхание, ждала откровения. Но нянька, пошамкав пожухлыми губами, ответила:

– Все молодыми были. А теперь не помню я ничего. Да и не к чему тебе про холопов расспрашивать.

Милица поняла, что напрасно затеяла разговор: Прося не захотела откровенничать. Видно никто не поможет ей наладить отношения с мужем.