Чисто деревенское убийство

Она догнала деда Саньку, несшего связку хвороста.

– Здрасти, – сказала ему девушка.

Не смотря на то, что ее недавно чуть не съели свиньи, настроение у Иринки было хорошее.

– Для корзин лозы нарезали? – поинтересовалась девушка, чтобы не молчать.

Ведь им предстояло пройти вместе некоторый отрезок пути. Обгонять деда Иринке показалось неудобным. Обидится еще.

– На корзины, – неохотно отозвался дед Санька.

Они шли молча.

Иринка поняла, что деду не до нее, и, попрощавшись, свернула в сторону.

«Наверное, Сидоркина опять повстречал случайно», – улыбнулась она.

О том, что старики обходят друг друга стороной в деревне знали даже дети. Еще на тематические вечера в школе, посвященные Дню Советской армии, приходил один дед Степанов. Сидоркин всегда находил причину, чтобы не прийти. Степанов же рассказывал, как служил на войне поваром, впрочем, он рассказывал и об участии в боях, о бомбежках. Его рассказы знала наизусть вся деревенская молодежь. А кого было еще приглашать, если ветеранов войны осталось в деревне всего трое: Сидоркин, Степанов и Гусев.

Гусева тоже приглашали, но он говорил не интересно, как будто рассказывал о том, что прочитал в книжке. Степанов, забывшись, мог споткнуться на таком слове, которое детям рано было слышать.

Дед бросил охапку возле печки и, усевшись на низкую табуретку, закурил папиросу. Растревоженные воспоминания не отступали.

Через месяц пребывания во временном лагере, их погрузили в вагоны и повезли на запад.

Сидоркин и Степанов оказались в одном вагоне.

– Слушай, – сказал однажды Сидоркин, – давай вместе держаться. Вместе легче выжить, я выжить хочу. А ты?

Во время дороги их иногда кормили баландой. Степанов и Сидоркин сливали еду в один котелок и ели вместе, стараясь, чтобы обоим досталось одинаковое количество еды. Они хотели выжить.

Наконец, пленных выгрузили в небольшом тихом городишке. Построили в шеренги и погнали пешком до каменных бараков.

Шедшие сбоку солдаты вели на поводках собак.

Потом пленных долго держали на широкой площади, зачитывали фамилии, строго соблюдая, чтобы прибывшие держали, строй.

– Это – лагерь для военнопленных, – услышали они голос позади себя.

Санькой овладело отчаяние. Слезы потекли по его грязным щекам. Вряд ли здесь можно выжить. От одной только тоски умереть можно.

Строем их повели в барак.

Тот же голос сзади обьявил, что теперь они будут так ходить до тех пор, пока не сдохнут.