Жизнь на общем языке

А еще приготовила ей сюрприз, обзвонив старых коллег и пригласив кое-кого из преподавателей нашей бывшей гимназии, с которыми Настенька тогда близко дружила. И, чтобы достойно провести встречу, мне и понадобилась помощь Раечки.

– Замечательно, – искренне порадовалась за бабулю Клавдия. – Уверена, у вас получатся отличные посиделки и вечер воспоминаний. И я очень-очень рада, что ты так воодушевилась. Какая-нибудь помощь от меня требуется?

– Думаю, вдвоем с Раечкой мы отлично справимся, – отказалась бабуля от предложения.

– С чем справитесь и какая помощь? – героически борясь с зевотой и вяло почесывая взлохмаченный затылок, спросил появившийся в кухне в одних трусах и тапочках заспанно-помятый Павел. – И почему Бобчик обижен? Уткнулся носом в угол своей лежанки и только фыркнул, когда я с ним поздоровался.

– Роберт Ромуальдович изволит дуться, – пояснила бабуля, – потому как я отказалась немедленно, сразу же после того, как встала, идти с ним на променад. Его высочеству в голову взошло что-то непонятное, каприз какой-то.

– Упфхм… – послышалось отчетливое иронично-обиженное восклицание из прихожей.

– А тебе, Павлуша, не стоит конфузить женщин своим обнаженным внешним видом, – напрочь проигнорировав все восклицания из прихожей, обратилась Софья Михайловна к правнуку. – Бесспорно, ты выдающийся эталон атлетически сложенного юноши, что не может не радовать взор твоей матери и бабушки, но все же это ужасный моветон, – попеняла ему, улыбаясь.

– Пардоньте-с, арьергронмейр, – шаркнул извинениями «а-ля франсе», преувеличенно грассируя, Пашка, хохотнул и повинился, объясняя: – Как всякого неосознанного индивида, меня интуитивно тянет туда, где кормят и балуют.

– А сколько времени? – спохватилась Клава.

– Полвосьмого, – уведомил Пашка.

– Ничего себе. Засиделись мы, однако, Софья Михайловна, за разговорами, поддавшись релаксу, – поразилась Клавдия и подхватилась с места.

– Сырники твои фирменные, ладно? – торопливо попросил Пашка.

– Будут тебе сырники, – пообещала любящая мать, потрепала сына по волосам, обняла, поцеловала в щеку и отстранила. – Все, иди приводи себя в порядок. Софья Михална права: твои мятые труселя с тапками – это какой-то жесткий моветон.