Запутанные отношения

Опять-таки, костюм, туфли, рубашка-галстук, часы-запонки, и семафорящая в радиусе нескольких метров уверенность начальника жизни, а ямку копал с тем же спокойным знанием дела, с которым, наверное, переводил деньги с одного счета на Карибах на другой. Или где там они их переводят? – ну, на Кайманах, скажем.

И мозоли эти застарелые, вековые какие-то, и общая мощь, приземленность фигуры, как у атлета, или грузчика с тридцатилетним рабочим стажем. И улыбался искренне, и эта ямочка на щеке, так молодившая его, и глаза искренне смеялись, хохотал от души – раскованно, честно, как не смеются нынешние «господа».

Неужели дамы нашего московского королевства так уж запугали мужиков, приведя их в состояние стойкой обороны и защиты от посягательств на драгоценные тела и кошельки?

Даже пожалела его.

Ошибиться в оценке этого мужчины, и каких бы то ни было мужчин вообще, Катерина Воронцова не могла. Давным-давно научилась разбираться в людях, в характерах, скрытых мотивах, мыслях. Не поддавалась первому впечатлению – запоминала его, добавляя наблюдений, деталей.

Ее целенаправленно и жестко учил этому Тимофей.

«Может, Тиму позвонить?» – подумала Катя.

Привычно подумала – ему хотелось позвонить всегда, и поговорить хотелось, особенно в трудные и сложные моменты.

Нет. Не будет звонить, не тот случай, ничего серьезного, чтобы дергать его, неизвестно в какой части страны находящегося, и родной ли страны вообще, и чем в данный момент занимающегося.

Так, ерунда мимолетная, а он напряжется, зная, что она без дела звонить не будет. Глупости, с чего вдруг придумала звонить!

Подумаешь, мужик чужой неверно оценил ситуацию и девушку, задев ее не в меру гордое самолюбие! Так у него на то свои причины и поводы.

Ах, ах! Девуленька обиделась!

Наплевать! Что ей этот сосед?

Никто и ничто.

И, приказав себе выбросить ерунду навязчивую из головы, Катерина Анатольевна Воронцова продолжила спасение квартиры от последствий потопа.

Тимофей…

Детство Катерины Воронцовой закончилось в возрасте восьми лет.

Конечно, оно не вот тебе – было, было и закончилось в один день, хотя конкретная дата, ознаменовавшая конец прошлой, детской, жизни и начало другой, совсем не детской, имелась.