Влюбиться в жертву

Представь: он такой толстенький, пузатенький, под ним даже Людку не видно было, скачет на ней, матерится. Прямо по Жванецкому – «в раздетом виде был широк, в одетом скуповат!».

И они расхохотались, громко, от души, так, что выступили слезы, сгибаясь пополам от приступов смеха. На хохот прибежал Дениска.

– Вы чего? – заражаясь их весельем, спросил он.

– Ничего. Веселимся! – ответила Ритка.

– Вот и правильно! Надо радоваться, что от этого придурка отделались!

– Слушай, что ребенок говорит! – продолжая смеяться, сказала Ритка Тине.

– Дениска, – удивилась Тина, – ты же никогда его не критиковал.

– Мне Рита не разрешала, говорила, что муж и жена должны разобраться сами, на них нельзя давить мнением со стороны.

Между Денисом и Алексеем сразу установились холодные отношения. Лешка не понимал, почему Тина носится с Денисом, как с родным сыном, а тот называет Тину и Риту по именам, почему на него нельзя кричать и указывать, как и что правильно делать? Он же просто ребенок, его надо воспитывать! «И вообще, ты же ему не мать, чтобы с ним так возиться, и тем более не ровесница, чтобы с ним разговаривать, вместо того чтобы дать подзатыльник, когда он не прав?!»

Дениска раздражал Алексея, но Тина один раз и навсегда расставила все по местам, объяснив Лешке, что так было, есть и будет всегда.

– Деничка, – спросила Тина, – ты есть хочешь? Я щи сварила.

– Щи? Клево! – восхитился Денис. – Только мы с Ритой поужинали. Я попозже, ладно?

– Я буду! – заявила Ритка. – Даже если лопну!

– Я пошел играть дальше, – махнул им рукой Дениска и умчался.

Тина стала хлопотать, который уж раз за день накрывая на стол.

– Выпить не хочешь? – спросила она у Риты.

– А что, есть повод?

– Есть, но странный.

– Игнатова! – повышая голос, спросила Ритка. – Что случилось-то?! Ты меня в гроб загонишь своим молчанием!

– Ритуль, давай сядем уже спокойно за стол, и я все расскажу.

– Давай!

Ритка поднялась и стала помогать Тине накрывать на стол, чтобы не отвлекаться от разговора, а сесть, как она говорила в таких случаях, «по-человечески, а не скакать каждые пять минут».