Руки моей не отпускай

В нем жило теперь иное понимание и восприятие мироустройства, жизни, случайностей, которых на самом деле не бывает, иное осознание и знание законов жизни, все то, что даровано было ему постичь, понять и почувствовать в том бело-жемчужном измерении. И теперь Ярославцев испытывал спокойную глубокую уверенность, что непременно отыщет девушку с прекрасным именем Ася, где бы она ни находилась, просто потому, что не могло быть по-другому.

Отыщет, чего бы это ему ни стоило и сколько бы времени и сил ни потребовало.

Похвальная, кто бы спорил, уверенность, и цель весьма благородная, но чтобы приступить к реализации поставленной задачи, для начала неплохо было бы как минимум выйти из больницы, а как максимум полностью выздороветь.

Что ж, у него имелся более чем весомый стимул, то есть серьезная мотивация, – вперед и с песней, как говорится, и все вам в помощь.

И Василий сосредоточился на этой основной задаче с максимальной серьезностью. Он добросовестно выполнял все рекомендации врачей, а сверх них, досконально изучив сведения о своей болезни, измучив докторов бесконечными расспросами и уточнениями, выработал план дополнительных мер для быстрейшего выздоровления.

Нагрузил родителей и Веру Павловну различными заданиями и поручениями и включил в свой процесс исцеления массаж, для чего был найден и за очень нехилый гонорар привезен отцом из Москвы специалист. Василий и рекомендациями народной медицины не гнушался, и делал специальную зарядку, разработанную для него лично тем же массажистом, и изменил рацион и режим питания.

Лечащий врач Ярославцева был настроен весьма скептически и не очень доволен такой активной самодеятельностью пациента, но не запрещал и препоны не ставил, поскольку все эти занятия и процедуры более-менее укладывались в рамки медицинских предписаний при подобного рода заболеваниях и были направлены на укрепление ослабленного организма. Даже против народной медицины не возражал и против того же мумиё, доставленного с Памира отцовским приятелем. Но иронично посмеивался, повторяя Василию непреложную заповедь:

– Чем бы больной ни занимался, лишь бы себе не вредил и не беспокоил своего врача.

А Ярославцев и не беспокоил, но сила его намерений была такова, что через десять дней он настойчиво и уверенно попросился на выписку. Врач предположил, что у больного, видимо, снова начался бред или он как лечащий врач упустил нечто важное и в больном просматривается какая-то явная медицинская недообследованность психического рода.