Больше, чем страсть

Надя сильно удивилась и не удержалась от любопытства:

– Они нас что, ждали?

– Да, я попросил господина Чжана заказать для нас столик в лучшем ресторане еще до прилета сюда. Кстати, он прекрасно говорит на английском, так, что трудностей с общением у нас не возникло.

– Тогда зачем вам я? – недоумевала Надя.

– Потому что общаться и работать нам придется не только с ним, а с очень многими людьми. К тому же этот визит официальный, – довольно прохладно пояснил Казарин, устав, видимо, от обсуждения деловых вопросов, и совсем иным тоном спросил, раскрывая меню: – Ну-с, и что вы посоветуете взять?

– Смотря что вы предпочитаете, как видите, здесь есть и европейская кухня, – изучала меню Надя.

– Нет уж, – отказался Казарин. – Раз мы приехали в Китай, то будем есть исключительно китайскую еду.

– Это очень широкое понятие, – усмехнулась Наденька и поинтересовалась: – Вы умеете есть палочками?

– Не так хорошо, как коренные жители, но, надеюсь, что довольно сносно ими управляюсь.

Они обсудили меню, Надя поясняла Казарину, что представляют собой предлагаемые блюда, выбрали, заказали. И для Надюшки началось волшебство…

Они ели, смеялись, разговаривали о любимых книгах, фильмах, актерах, он рассказывал всякие курьезные истории из светской жизни известных людей, которых знал лично… Ужин пролетел мгновенно, как одно горячее дыхание, а потом они пошли гулять, заходили в небольшие магазинчики и солидные старинные торговые лавки.

– Она очень на вас похожа, такие же загадочные глаза, – сказал Даниил Антонович, вручая девушке брошь, и спросил, переходя на колдовской низкий тембр своего голоса, почти шепотом: – Вам говорили, что у вас удивительные глаза. Необыкновенные, колдовские.

– «Божественный правый в детстве косил», как ответила Барбара Стрейзанд в одном старом классическом фильме, – смеялась счастливо Наденька, погружаясь в его взгляд.

…китайский национальный костюм из шелка – брючки и куртка с косой застежкой, маленький букетик цветов, милую расписную шкатулку. Она отказывалась, отнекивалась, но Казарин отметал все возражения безапелляционным тоном, вручал ей подарки и вел дальше. Задавал много вопросов о том, что видел по пути – о строениях, о местных особенностях и традициях.