Вера

– Я никогда не буду запрещать тебе танцевать с другими мужчинами, обещаю, – ответил Роман.

– Но когда ты будешь моей женой, я буду знать, что ты принадлежишь мне. И буду более спокоен, когда какой-нибудь нахал обнимет тебя в танце.—

– Союз людей скрепляет не печать в паспорте, а взаимная любовь и безграничное доверие, – возразила Вера, – И если один человек будет ущемлять свободу другого человека, то когда-нибудь это надоест другому человеку и это приведет к разрыву их отношений. – В это время подошли Светлана и Михаил.

– Я, кажется, обещала тебе танец? – обратилась она к Михаилу. Михаил кивнул в ответ. Он галантно поцеловал Светлане руку и пошел за Верой.

– Вы что, поссорились, – спросила Света у Романа.

– Ты была права, она не простая штучка. Но тем интереснее будет ее завоевать, – ответил он и пригласил на танец девушку, сидящую за соседним столиком. Подошли Эльвира и Александр.

– Голубки уже поссорились, – поинтересовалась она у Светы. Светлана пожала плечами:

– Не знаю, но небольшая размолвка между ними точно произошла.

– Вот увидишь, Роман ей сразу все простит и побежит за нею, как только она его позовет. Я, вообще, его не узнаю. Он был такой гордый и самоуверенный. И подумайте, какая- то девчонка вертит им, как хочет, – раздраженно сказала Эльвира, глядя вслед Вере.

– Как мне хочется, чтобы она вертела мной, как захочет, – подумал в эту минуту Александр и мечтательно посмотрел на удаляющихся от них Веру и Михаила.

– Все бы отдал, чтобы хотя бы прикоснуться к ее руке, а если бы я заключил ее в свои объятья, то, наверное, умер бы от счастья. Так чего я жду, надо пригласить ее на танец, – подумал он, но взглянув на Эльвиру, усмехнулся этой мысли, продолжая сидеть за столом.

– Я самая настоящая размазня! Вон Михаил, взял и пригласил ее на танец. Нет, я просто знаю, что нам никогда не быть вместе, так зачем же тогда тешить себя несбыточной надеждой, – уныло подумал он и тяжело вздохнул.

Михаил шел за Верой мимо столиков к центру зала.

– Вы поссорились? – спросил он.

– Давай танцевать, – ответила она. Михаил заключил ее в свои объятья. Он стал трепетно прижимать ее к себе. О, как это было мучительно для него – обнимать ее и не сметь больше ничего. Он так давно мечтал об этом мгновении, столько раз мысленно рисовал себе этот момент, и вот он сходил с ума от сильного возбуждения, охватившего его.