Мора

Пока стражи дружно сплетничали обо мне и моей готовности прыгнуть в постель хоть к самой Смерти, я решила разговорить чаанту. Если бы он не заговорил первым, я бы тоже даже не подумала бы, что они разумны. Однако это так. Чаанта назвал себя пооншат Миртуу, сказал, что у Топей есть хозяин – Нурл или Нурлак. Это существо, предположительно, высшая нечисть из сопредельного мира. За эти века он улучшил своё войско, сделал много смертоносных видов, которых мы ещё не видели. Голова у нас была с собой, кстати. Покажите магистру, пожалуйста!

Голова гидры, новой, малой, но не менее смертоносной, поплыла по рядам.

Все дружно отшатывались и уже другими глазами смотрели на нас со Стойном.

– И ещё кое-что сказал мне мой… Миртуу, – помолчала, вспомнив, что должен был сделать мой пооншат в стане врага, – Он сказал, что через месяц вся нечисть выберется из заповедника, чтобы отвоевать себе наш континент. Разумеется, в планах Нурла – завоевать весь мир.

– Да это бред вообще! – влез снова вредный дед.

– Это правда! – встал Стойн, – Чаанта действительно разумен, и Мора узнала от него планы хозяина! Что вы знаете о нас? Мы гибнем за вас, за вашу гордость, за вашу узколобость! Если бы не она, через месяц вы все просто перестали бы существовать!

– Если вы ещё раз назовёте мою дочь лгуньей – я скормлю вас своему пламени! – тихо, но так страшно сказал Аморат.

Наступила такая тишина, что все услышали гулкое сглатывание опешившего мага.

– Я подозревала, что вы не поверите мне. Поэтому отдала всю свою силу Миртуу, – я дала понять, что не откажусь от чаанты ни за что! – Он должен узнать всё о планах Высшего.

Я и сейчас могу с ним связаться!

– Я помогу, – встал с пола Эмиасс, – Я выведу всё на экран.

Мы сплели руки, и я впервые позволила ему нырнуть в свой разум. Сперва он долго молчал, только прижимал к себе, явно увидел детство. Потом пошли воспоминания о нём, моя ревность, моё отвращение к роли содержанки. Стражи… Марак, Стойн, Миртуу. Вот на нём мы и остановились. Эмиасс ревновал, безумно и так отчаянно, что я сжала его руку в попытке успокоить.

Пожал в ответ. Миг, и я уже в сознании моего подменыша. Он стоит на горе, вокруг кишат мелкие зубастые черви, но его трогать опасаются. Гидры гоняются друг за другом. Это было бы весело, если бы в лицо Миртуу не брызгали поминутно брызги крови нежити. Он почувствовал нас, дёрнулся. Я ласково огладила его изнутри, прошептала только нам известные слова, его радость и нежность растрогали до слёз.