У меня аллергия на оборотней

Времени было всего 7 утра, когда Аленка вызвала такси к общежитию, и пошла с вещами на выход. Поколебавшись, она оставила Софье на подушке записку "Пришлось переехать к тете на квартиру. Удачного поступления. Надеюсь, в институте на учебе увидимся."

Про Макса добавлять ничего не стала, помня о том, что вечером пойдет на свидание.

Как оказалось, Глафира Михайловна жила всего в 2 кварталах от общежития, и Аленка вполне могла не брать такси, а дотащить сумку сама. Таксист сжалился над ней, и взял по минимальному тарифу, и даже показал ей проход по дворам, как потом быстро, буквально за 5 минул оказаться около общежития.

Аленка порадовалась, что все-таки вечером идти будет близко, и пошла знакомиться с дальней родственницей.

Новое временное жилье располагалось на последнем этаже обычного пятиэтажного дома, поэтому ни мусоропровода, ни лифта в нем не было. Аленка вздохнула слегка разочарованно – детская мечта покататься на лифте оставалась пока неосуществленной. "Ладно, – решила девушка, – прокатимся в другой раз в другом месте".

Поднявшись на 5 этаж, Аленка нерешительно поднесла руку к дверному звонку, но дверь внезапно распахнулась так резко, что девушка испуганно отшатнулась.

На пороге возникла высокая черноволосая женщина, лет 35, и пронзительными черными глазами уставилась на Аленку.

– Так вот ты какая, дочь веды и зверя – задумчиво произнесла она. – Заходи, не бойся. Знакомиться будем.

Аленка с сумкой затащилась в тесную прихожую и быстренько осмотрелась.

Двухкомнатная квартира. Одна комната, маленькая, налево, большая – направо, между ними – кухня и санузел. "Хм… сколько за двухкомнатную аренда будет? Или она тоже тут живет? И в какой комнате тогда я жить буду?" – вопросы множились в голове Аленки в геометрической прогрессии, но она пока молчала.

Женщина уже была в гостиной, и махнула ей рукой – мол, проходи сюда.

Мебель в комнате была старенькой, но добротной. Достаточно пыльно, словно здесь никто давно не жил. Диван, шкаф для посуды, у окна обеденный стол и три стула.

Ни цветов, ни телевизора.

Женщина молчала. Аленка тоже. Она осматривалась, а женщина внимательно изучала ее.

Вдруг женщина странно дернулась всем телом, закатила глаза так, что остались видны только одни белки, и изменившимся, каким-то низким голосом начала вещать:

"Придет дочь зверя и веды, и, если обретет себя – сможет найти заблудившихся, и дать им обрести себя. И обретет она пару среди зверей, и сила ее пробудится.