У меня аллергия на оборотней

После чего и потеряла ее, такую сердобольную. Только ты одна у меня и осталась. Но и тебя не удержу. Вижу, кровь проснулась, пора тебе становиться собой».

Она дернула кулон, который висел на груди девушки, и Аленка стала превращаться в кошку. Но какую-то очень уж большую. Со светлой шерсткой, с широкими сильными лапами. Она очень напоминала пуму на Аленкином кулоне. «Да, я пума», – решила Аленка.

Она снова шагнула к лабиринту, и снова путь ей преградили.

На сей раз это было животное. Тигр.

«О! – басисто промурлыкал тигр, – какие кошечки у нас тут ходят.

Ты мне нравишься. Будешь моей парой?»

Но Аленка чувствовала опасность и лживость этого зверя. Интуитивно она уже откуда-то знала про него, что он ей не пара, слишком уж он коварен, хитер и ненадежен. И не чувствовала к нему никакого влечения.

Она шарахнулась в сторону, пытаясь его обойти, но тигр не отставал, пытаясь ее укусить. И Аленка-пума испугалась. Она знала, что, укусив ее, он поставит на ней метку, и тогда ей придется стать его парой.

В этот момент между ей и тигром влетел еще один хищник породы кошачьих. Ягуар. Он был даже крупнее тигра, и возвышаясь над ним, прорычал: «Отвали! Это моя пара».

«Но на ней нет ничьей метки», – зашипел тигр.

«Это только потому, что она только что обратилась. А нашел я ее еще до обращения. Так что по праву первенства, и по притяжению крови – она моя».

Пума Аленка была согласна. Она сразу почувствовала к этому ягуару безоговорочное доверие, и притяжение. Как будто знала его всю свою жизнь.

И была готова идти за этим ягуаром куда угодно. Это было так… гармонично? естественно? правильно? Аленка не могла подобрать слов, но чувствовала, что пума и ягуар должны быть вместе, и только этот партнер для нее – идеально подходящий.

И тут тигр прыгнул на пуму, пытаясь поставить метку. Она закричала от страха, ягуар метнулся в прыжке ему наперерез…, и Аленка проснулась.

Глава 4. Разговор с бабушкой. Непонятки нарастают

Она села на кровати с колотящимся сердцем и сбившимся дыханием.

За окном еще было темно, значит, еще раннее утро, и она не проспала. Софья тихонько посапывала на своей кровати, и Аленка потихоньку начала успокаиваться, уговаривая, что это всего лишь сон.

Но сон не выходил из головы. Слишком живо она ощущала себя в том сне. Слишком подробно все помнила. И яркость воспоминаний не потускнела, когда она проснулась.

"Фух, приснится же" – Аленка пыталась успокоиться, чтобы сердце не трепыхалось.