Найди меня под цветущей сакурой! Лола-2

Акеми жалостливо кривилась, сдерживая слёзы, и гладила госпожу по плечу.

Лисички сбились в кучу, переживая за мать-ками. Они знали, разумеется, о ками ветров и бурь Сусаноо, но полагали беспечно, что его тёмная сила никогда не коснётся белоснежных одежд госпожи, что у неё хватит сил дать отпор, защитить свою землю.

И вот сейчас их ками лежит на полу и стонет от досады, страха и бессилия!

Цукиёми-доно встретил их искренним изумлением: с момента их последней встречи прошло всего ничего. А уж когда Инари-но-ками поведала, цепляясь за его руки, кто пришёл в её поместье, бог Луны окутался густым молочным туманом, выказав небывалые эмоции.

– Я разослал печати всем ками нашего мира! – сказал он, влетая в комнату, – Мы соберём совет и решим, как обезопасить себя на то время, пока Хикэру не вернётся.

– Хикэру? – поднялась тут же Инари-но-ками, – Нужно послать кого-то им навстречу! Ведь он может её обидеть… испугать!

– Ты сомневаешься в нём? – не мог не спросить лукаво брат, но тут же посерьёзнел, – Он ведь не полный идиот, чтобы обижать ту, что должна помочь нам всем? Ведь так?

Инари-но-ками грустно опустила глаза в пол, белоснежные волосы, ковром устелившие циновку, скрыли её удручённое лицо.

– Не знаю, брат… Не знаю…

Через трое суток, да и то определить время могли лишь боги, ведь уже довольно долго день не сменялся ночью: с исчезновением Аматэрасу-но-микото солнце не всходило на небосклоне – прибыли созванные на совет ками.

Первым, перекатываясь, будто лавина в скалистом ущелье, притопал грузно бог Гор Яматуми. На нём были старые, выцветшие уже тряпки, кимоно всё в дырах, рваных полосах, будто он падал на острые края скал и оставался жив, а одежда портилась. Не исключено, что так и было, ведь и сейчас он неуверенно тыкал своим посохом впереди, опасаясь неровностей дороги.

– Надо же! Брат, ты на ровной земле чувствуешь себя так неуверенно? – поддел грозного повелителя камня ками приливов Пая.

Яматуми замахнулся на него в сердцах своим каменным посохом. Пая сморщил свои лягушачьи губы в подобии улыбки и взмахнул своим небесно-голубым кимоно, сразу перемещаясь на пять метров влево. Он, как море, был текуч и неуловим.

– Да будет тебе, Пая! Ну что ты всё к нему цепляешься? – с досадой пропела Паниясу, богиня воды.