Восьмой флакон

На этот раз Гриб должен был явить себя трепещущей публике, то есть представителям южной диаспоры, в образе специалиста по землеотводу (под автозаправку на трассе, не меньше) и негласной правой руки очень вышестоящих и просто уходящих в небесные сферы, недоступных для простых смертных вершителей судеб лакомых земельных участков.

Перед решающей встречей Гриб ломался и морщился, не хотел отвлекаться на ерунду, вроде бы соглашался, потом отказывался, был в сомнениях, иногда даже метал молнии.

Посредникам (они же подельники Гриба) приходилось долго его уговаривать, гарантировать, поручаться… Не бесплатно, конечно, для жаждущих «решить вопрос».

Как говорят цирковые, Гриб «продавал номер». А в этом тонком деле, опять же по Станиславскому «лучше недоиграть, чем переиграть».

Гриб прекрасно знал, на какой цифре нужно сломаться и «рискнуть карьерой, репутацией и креслом».

Решающая сцена должна была разыграться в сквере элитного микрорайона.

Сам по себе долго стоящий на одном месте КУНГ аварийной службы внимания привлечь не мог.

Периодически по одному или вдвоем мы выходили наружу, (в маскарадных костюмах, конечно), бросали или забирали кабель, долго и задумчиво смотрели в открытый люк, обсуждали, решали, не приходили к единому мнению, звонили начальству, шли за третьим. Пока наша работа у люка «кипела», водитель очень убедительно притворялся спящим. Роль у него была самая выигрышная, как у треугольника или литавров в симфоническом оркестре.

Остальные «слушали» эфир и ждали условную фразу посредника, сдавшего Гриба, в обмен на свою непричастность и нашу вечную дружбу.

Позднее утро второго дня

« – Послушайте, Вы настоящий сапожник.

– Башмачник-с» А.Н. Островский.

…Теперь я понимаю, за что Курьер так не любит кошек, прирожденных хулиганов и провокаторов.

Два чумных кота, чудом избежавшие обязательной гуманитарной стерилизации, «забили стрелку» в месте, назначенном для встречи с Грибом.

Программа кошачьих боев сложнее и продолжается дольше чайной церемонии.

Выяснение того, кто «держит» территорию начинается с выяснения у кого громче голос, протяжней вой и богаче запас кошачьих выражений. Весь мир в этот момент закрывается для соперников на перерыв.

Из-за усиленного аппаратурой жуткого воя, уткнувшихся друг в друга лбами котов никаких сигналов ни условных, ни безусловных услышать мы не могли.