Анасейма

– А я ведь темноты боялся, – легко признался он.

Марина проплыла в нескольких метрах за его спиной, исчезла под водой на несколько секунд и вынырнула напротив. Луна высветила её блестящие глаза.

– А я моря.

Илья решил, что ему послышалось.

– Анасейма моря боялась? Ни за что не поверю!

– Однажды я чуть не утонула. Один страх у меня всё-таки есть: лишиться моря. А чего ты ещё боишься?

Илья задумался, не хотелось выглядеть перед Мариной совсем уж трусом, но почему-то так хотелось признаться именно ей.

– Я роботов боюсь и воскресших мёртвых животных, – выдохнул он и застыл, ожидая реакции.

Марина снова сделала круг, будто акула около добычи. Остановилась, едва не касаясь руками его голой спины.

– Почему роботов?

– Они не поддаются мольбе, – взвешенно ответил Илья. Он уже не раз это обдумывал. – Они же бесчувственные машины.

– А почему мёртвых животных?

– Это из-за книги Стивена Кинга «Кладбище домашних животных». Они были любимцами, а стали монстрами. И теперь их нужно убить.

Марина вздрогнула:

– Брр, не читала. Гадость какая-то.

Она отплыла в сторону, снова оставив Илью в растерянности. Он тоже поплыл, только вдоль берега, углубляться в море не рискнул. Уже почти начал получать удовольствие, когда услышал голос Татьяны.

– Выходите. Илья, твоя мама едет домой и сильно удивится, если не обнаружит тебя в кровати.

Илья вышел из воды по пояс и растерянно замер, не зная, как выбраться на сушу. Марина подплыла сзади, но из воды торчала только её голова.

– Мама, там наша одежда на берегу.

– Вы голышом купаетесь?

Илья залился румянцем, вот теперь ему было по-настоящему стыдно.

– Я отвернусь, – произнесла Татьяна.

Илья выбрался первым. Поспешно натянул шорты и футболку прямо на мокрое тело и тоже развернулся спиной к морю. Прислушался к плеску воды, затем шороху надеваемых вещей.

– Я всё.

Татьяна подошла к ним и молча взяла за руки. До самого дома не произнесла ни слова, будто и не осуждала их ночную прогулку.

У калитки Марина приостановилась.

– Мам, я не первый раз ночью на море бегала. Ничего страшного.

– Я знаю, хотя папе лучше не знать, – Татьяна перевела взгляд с дочери на молчаливого Илью. – Но его мама бы не разрешила. Не стоило брать на себя ответственность за чужую жизнь. Могло случиться что угодно. А ты всё-таки ребёнок.

Марина чувствовала, что мама недоговаривает, было в её интонации нечто необычное, похожее на смущение.