Анасейма

Марина откусила от пирожка, вишнёвый сок брызнул на руки и потёк по подбородку.

– Он в кошку превратится и побежит следом.

Татьяна опустила корзину на землю и серьёзно произнесла:

– Крышевой смотритель не уходит далеко от своего дома.

Алсу фыркнула, но не стала оспаривать существование мифического смотрителя, появившегося в их жизни одновременно с повседневными вещами. Инна до сих пор не подвергала сомнению, что заросли серебристого лоха кишат ветряными феями, а крыльцо их дома обкусали ступеничные грызуны.

Марина верила выборочно, только в то, что ей нравилось. Унитазного попоклюя она отвергла совсем недавно, когда увидела по телевизору, что ощущение покалывания в ногах бывает от долгого сидения где угодно, и унитаз тут совершенно ни при чём. А вот ложечный воришка и крышевой смотритель ей нравились, с ними она ещё не распрощалась.

На следующий день после обеда, Марина отправилась на первое занятие по гимнастике. По дороге на остановку вертела головой, выискивая чаек.

Обычно крышевой смотритель принимал облик голубей, но ближе к морю вполне мог превратиться и в другую птицу, а то и в собаку.

За спиной болтался миниатюрный рюкзак со сменной одеждой и шлёпками, голову украшала плетёная ковбойская шляпа, украденная у отца из гаража, загоревшие запястья унизывали браслеты из мелких ракушек. С Алсу Марина договорилась, что вернётся сама. Не маленькая уже. Сестра только обрадовалась, что не придётся ехать в душный город среди дня, когда выход из тени грозит солнечным ударом.

К тому же последней блажью Алсу было выбелить свою кожу до аристократической бледности.

Одиночество не тяготило Марину. Постоянное присутствие сестёр порой так утомляло, что она сбегала на пляж, никого не предупредив, чтоб мама не навязала ей в компанию Инну, а папа не отправил Алсу присматривать. Приятельства с ровесниками заканчивались, как только начиналось лето. Близких подруг у Марины не водилось, хватало сестёр. Она довольно рано обнаружила, что стимулом подружиться почти всегда служила возможность бесплатно прокатиться на «Афалине».

К катеру Марина не ревновала только отца. Тот сам относился к нему как к одушевлённому существу, разговаривал и нежно поглаживал.

Первое занятие по гимнастике прошло совсем не так, как ожидала Марина. Никогда она не чувствовала себя неуклюжей или недостаточно гибкой. Бегала быстро, легко лазила по деревьям, а плавала лучше всех знакомых мальчишек.