Обреченный быть зверем

Он ему не нравился, инстинктивно, сила не очень его любила, но это не значило, что он не мог его носить. Но и удержаться от того, чтобы не сказать это, увидев ее разраженное и недовольное лицо, когда Юля только вошла, он тоже не смог. Тем более, это было правдой, просто не такой категоричной, как он высказал ей. Но к радости Романа, девушка не растерялась. Она сказала очень разумный довод, насупившись, но спокойно. Ему нравилось, что при всех своих эмоциях, она держится так уверенно и не позволяет бабских эмоций.

– Согласен. Я должен был предупредить об этом, – тогда ответил он вежливым тоном и без вызова, – хотя Вы могли и спросить.

Юля нахмурилась.

– Мне его сразу вернуть в магазин? – сурово сказала она.

Мужчина еще раз посмотрел на костюм. Тот был другого силуэта, чем он привык, более приталенный, цвет темно– серый асфальт, а к нему подобрана белая рубашка и галстук благородного бордового цвета. Если честно, ему бы понравилось это на другом мужчине, так как он сам все же предпочитал другой вариант.

– Докажите мне, что я должен надеть этот костюм, – вдруг произнес Роман, а в голове его стал зреть очередной план.

Девушка нахмурилась.

– Что значит, я должна доказать? – изумилась и не поняла она. Этот мужчина все больше озадачивал ее. Причем как умом, так и сумасбродством. Хотя, Роман, безусловно, в манерах значительно выигрывал перед ее начальником в редакции. Как это ни удивительно, но Роману отлично удавалось вводить человека в ступор, используя вежливое обращение с собеседником, не ругая и не оскорбляя того, как делал, например Сергей Валериевич.

– Я жду, – спокойно и без вызова произнес Роман, действительно просто внимательно смотря на нее в ожидании.

Она чуть не закатила глаза от этого. Юля вдруг казалось, что она стоит перед какой– то силой, которая подавляет, заставляет подчиниться, причем ты понимаешь, что та неумолима и беспощадна, если ты не сделаешь так, как та хочет.

Роман молчал и наблюдал за ней. На секунду что– то такое внутри него промелькнуло, его сила всколыхнулась и отступила, но он даже не понял, что именно это было и причину такого всплеска. Он видел сейчас лишь растерянность Юли, все сильнее убеждаясь, что ошибся в ней.