Туман над околицей

Георгий опустил глаза, а затем снова их поднял и посмотрел на Катерину, потому что так было нужно, но было заметно, что ему этого совсем не хотелось.

– Мари, переоденься, тебе вовсе не идет этот цвет! – торопливо прошептала сестре Катерина, понимая, однако, что сказанное ей было услышано всеми присутствующими.

Девушка тотчас замолчала, сделав вид, что смущена, когда глаза ее встретились с глазами красивого, статного, одетого по последней моде молодого человека.

– Ты не поверишь, что у нас случилось на прошлой неделе! – защебетала Катерина, обращаясь к Георгию.

Мари покраснела.

– А разве у этого маленького ангела могут быть грехи? – улыбнулся Георгий.

– Я… конфеты стащила у Веры как-то раз. – Потупила глаза маленькая Мари.

– Все нянина наука! Наша старушка Ильинична напугала ее Страшным судом, – подхватила Катерина.

Глядя на маленькую Марию, совсем невозможно было поверить, что эта хрупкая девочка целый месяц готовила план побега. Много в ней было еще детской непосредственности, чего-то совсем ребяческого, отчего в ее присутствии у всех неизменно поднималось настроение. Она была любимицей родителей, но эта любовь нисколько не испортила ее характер, а, напротив, сделала ее доброй по отношению ко всем. Никто и никогда не казался ей плохим.

– Сыграем вместе на рояле? – Взмахнула ресницами Катерина, одарив Георгия своим самым впечатляющим, как она считала, взглядом.

– Пойдемте, Мария, – сказала Мари гувернантка Соня, почувствовав, что надо оставить Георгия и Катерину наедине.

* * *

За обедом все сидели молча. Георгий поминутно посматривал на часы с кукушкой, висевшие над сервантом из красного дерева, будто ожидая, когда уже пройдет достаточно времени для того, чтобы правила приличия позволили ему покинуть дом Ранневых. Наконец Владимир Андреевич, глава семейства, бодрый мужчина тридцати шести лет, нарушил молчание и, придав своему голосу напускную веселость, спросил:

– Значит, вы планируете первое время остановиться в Париже у Воронина? Передавайте ему привет.

– Хорошо… стало быть, передам.

В столовую влетели раскрасневшаяся растрепанная девочка лет пяти, а за ней мальчик, который казался ее ровесником, но был на самом деле на год младше нее.