Защитник поневоле. Боевик для ковбоя

– Малыш! – произнес Марк, а Эмили вздрогнула, ненароком подумав, что он обращается к ней, и в общем-то была не против, наверно, но вот только слишком уж это было неожиданно. Но, посмотрев на него, она увидела, что Марк смотрит внутрь денника, а не на нее, и в этот момент заметила, как к ним подошла лошадь, и мордой уткнулась ему в ладонь, просунув ее через решетку окошка двери денника. Марк с любовью погладил животное, похлопал с между фыркающих ноздрей. Девушка даже дышать перестала, не ожидая увидеть столько нежности в этом суровом мужчине.

– Он самый спокойный, – сказал Марк, улыбаясь, – и очень хитрый по части добывания яблок.

При этом Марк нежно улыбнулся лошади и еще раз погладил морду, а та явно уже принюхивалась.

– Попробуй дать ему яблоко, и он весь твой навечно, – сказал Марк, ласково глядя на Малыша.

– Как дать? – растерянно спросила Эмили, одновременно желая потрогать морду Малыша и боясь этого.

– Просто выпрями ладонь и положи на нее яблоко, – объяснил Марк, – только твоя ладонь должна быть прямой-прямой, а то прихватит, – добавил он, предупреждающе.

Эмили, немного нервничая, сделала как он сказал, и протянула немного дрожащую руку с яблоком к окошку денника.

– Ой! – захихикала Эмили, когда нежные как кожа ребенка губы лошади схватили яблоко, лежащее на ее раскрытой руке. – Щекотно, – улыбнулась она, посмотрев на Марка, и как бы оправдываясь тому, что смеется.

– Ну, не всегда это нежно, – хитро посмотрел на нее ковбой.

– Укусить?! – выдохнула Эмили и резко отдернула руку.

– Не бойся! – улыбнулся Марк, и она точно поняла, что он разыгрывает ее. – Малыш – настоящий ковбой. Он себе такое не позволит! – произнес он, слегка похлопав морду коня, а тот благодарно фыркнул.

Эмили еще раз посмотрела на лошадь. Малыш довольно хрустел яблоком и косился на нее глазами, явно ожидая добавку.

– А ты ему понравилась! – радостно произнес Марк.

– Даже так? – растерялась Эмили, поняв, что и не рассчитывала возвращаться.

Когда они уже уходили, Малыш с надеждой попрошайничал еще яблочко, сначала постукивая копытом по земляному полу, а потом почти в отчаянии проводив их жалобно–требовательным ржанием.

– Вот хитрюга, – пробормотал все с той же нежностью Марк, оглядываясь и уже закрывая конюшню от усиливающегося жара улицы.