Защитник поневоле. Боевик для ковбоя

– Нет, конечно, – удивился Марк ее словам и безнадежности, которая сквозила во всех этих словах и тоне девушки. – Но все же без доказательств сделать практически ничего невозможно.

– Пойми, девочка, – произнес по-доброму управляющий, – мы тебя видим в первый раз, а ты предъявляешь очень серьезные обвинения к уважаемому человеку.

Эмили вздохнула в растерянности и полном отчаянии. Она уже совершенно уверилась, что никто и никогда ей не поможет.

– Понимаю, – произнесла она. – Я бы себе тоже не поверила, – тоскливо и слишком близко к правде произнесла она с поникшими плечами.

– Ладно, не обижайся, – сказал вдруг Роб достаточно бодрым тоном. – Я просто хочу, чтобы ты понимала ситуацию со стороны.

– Ничего себе методы, – пробурчала она, а на глаза опять просились слезы. Самые что ни на есть настоящие.

– Извини, бываю грубоват, – признал с показным раскаянием Роберт. – Издержки профессии, знаешь ли.

– Так, подведем итоги, – произнес Марк, явно пытаясь предупредить опять возникающий возможный конфликт.

– Это я уже понял, – ухмыльнулся Роб.

– Сколько у тебя времени на поиски денег? – обратился он к Эмили.

– Пять дней, но два дня я уже потеряла, – всхлипнула очень натурально она.

– Сколько ты должна отдать, скажи им! – сурово сказал Марк и посмотрел на Эмили, которая назвала сумму, и Роб аж присвистнул.

– Ого! Немало!

– И что ты думаешь делать, Марк? – задал он вдруг вопрос другу, а не ей.

– Я пока думаю, – буркнул в ответ Марк. –Ты выясняй обстановку, а Джон пока пусть ведет дела на ранчо, а заодно наблюдает по сторонам, а я буду думать и попытаюсь найти выход. До тех пор пока не выясним подробнее и побольше об этом человеке, у нас только вариант искать деньги.

– Но вариант абсолютно провальный, так как столько денег мы в этот срок не соберем, – добавил он со вздохом через минуту и другие неохотно, но были вынуждены согласиться.

– А я? Что делать мне? – тихо спросила Эмили, поражаясь, как без сомнений Марк взялся за решение ее проблем.

– А ты пока останешься в доме со мной и никуда не выходишь, – произнес он строго, фактически приказывая.