Заложница судьбы

Но здесь не так уж и плохо, просто надо слушаться, – попыталась я отвлечь ее и помочь освоится, хотя как рассказать, что действительно ее ждет? Мне вдруг так захотелось, чтобы девочка не расстроилась еще сильнее. Что-то трогательное мне виделось в ней.

Так мы и смотрели друг на друга.

Девочка молчала и просто изучала. Странно, но именно к ней я почувствовала тогда сочувствие. До этого ни один из побывавших в этой комнате детей не рождал во мне подобные чувства. Разве что Ахмед. Это был старший мальчик, лет десяти или старше.

Он жил здесь, еще когда я только появилась в этом доме, и был очень добр ко мне. Благодаря ему и его помощи я выжила, потому что мальчик подкармливал меня, помогал, когда никто не видел, и вообще поддерживал, успокаивал, когда хотелось реветь. А потом Ахмеда перевели в другое помещение в доме, и мы виделись теперь с ним очень редко. Да и то случайно. И я порой тосковала по нему, как единственному, кто был так добр.

– А как тебя зовут? – спросила я вдруг новенькую, имея в виду новое имя девочки.

– Дезире, – отвела та слишком быстро.

– Не старое, – поспешно поправила ее я, – твое новое имя.

– Какое новое? – удивилась она.

Я задумалась, а скорее растерялась. Было так странно, что ей не дали новое имя. Это происходило со всеми, кто здесь появлялся. Но она ответила так быстро и столь уверенно, что я не могла сомневаться, что это как раз настоящее. И тем казалось более диким для меня, когда свое прежнее я сама уже и не могла вспомнить.

– Тебя действительно так зовут? – уточнила я, – то есть господин Азир не дал тебе новое? Совсем-совсем?

Неожиданно, но этот вопрос побудил ее открыть лицо полностью и посмотреть на меня несколько обескураженно.

– Да, – кивнула Дезире удивленно, – а что, разве может быть другое имя? – спросила она совершенно искренне.

Тут уже удивилась я.

– Он что, действительно не дал тебе другое имя?! – поразилась я, опять переспрашивая, что было для меня наравне с тем, что солнце не взошло утром.

– Не дал, – ответила Дезире, внимательно смотря на меня и не понимая мой тихой паники.

Я была очень озадачена. И это еще было очень мягко сказано – это был шок. Господин Азир распоряжался здесь всем. Он был хозяином, имея власть наказывать, поощрять, приказывать, что хотел. Он был волен распоряжаться твоей жизнью как своей, ты сам был ничто. И новое имя было своего рода обязательным условием, чтобы ты стал частью этой новой жизни. А тут он не сделал этого.