Заложница судьбы

Аиша утром увела меня из комнаты и стала рассказывать и объяснять все то, что я видела накануне. Она сначала рассказала физиологию мужчины и женщины, а потом стала разъяснять, как и что приносит наибольшее удовольствие обоим, а еще отдельно только мужчине или женщине. И вдруг мне пришло в голову, что видимо, я не выдержала испытания и провалилась, потому что меня учили ублажать мужчину. Приносить ему удовольствие. А значит, мне суждено стать женщиной Азира.

«Неужели я не оправдала надежд? Неужели мне предстоит стать наложницей господина?» – с ужасом думала я.

Находясь на краю отчаяния, я даже рискнула поделиться этим с Дезире. Не в открытую, конечно, но мне сложно было держать это все в себе. Был один из редких вечеров, когда занятия уже закончились, и мы сидели в комнате вдвоем. Сейчас мы виделись намного реже, нам почти не удавалось быть рядом ночью, хотя я все равно пробиралась к ней в комнату, но наша дружба и нежная привязанность друг к другу не стала от этого меньше. Скорее, наоборот. Я помнила свою вину перед ней, от чего еще сильнее хотела ее опекать, а разлука только обостряла чувство преданности.

– Знаешь, я не хочу быть женой какого-нибудь старого господина, – выдохнула я и замерла в задумчивости.

– Почему ты думаешь, что так будет? – удивилась Дезире.

– Мне так кажется,– тихо произнесла я, решив не делиться подробностями. Я была уверена, что ее готовят так же как меня, а потому все чаще задумывалась над тем, что нам, возможно, скоро придется расстаться. Это рвало мне душу, но ее расстраивать я не хотела и не могла.

«Но что я могу сделать, чтобы она была счастлива?» – задавалась я все чаще вопросом, но не могла на него ответить. Я была готова на что угодно, лишь бы сделать ее жизнь лучше и радостнее, но не знала, что именно могу сделать для нее сейчас.

– А мне кажется, что я буду счастлива в замужестве,– тихо, не смотря на меня, произнесла она, смотря на звезды в окне.

– Буду только рада, если это будет так, – искренне произнесла тогда я, порывисто обняв ее и понимая, что эта возможность становится все призрачнее. Дезире же обняла меня в ответ. Она казалась мне самой лучшей в целом мире, самой родной, самой близкой.