Собственность Макса 2. Будь со мной

Он даже двигаться не мог в первые секунды от шока и бури чувств, которые проносились тут же в его голове, отдаваясь в теле болезненным спазмом. Только вчера он так долго мечтал и думал, как же ему с ней познакомиться заново, встретиться, а тут она вот сама, живая, совсем рядом. Осталось просто подойти. И Макс на мгновение растерялся, как мальчишка. К счастью, он быстро взял себя в руки и понял, как действовать.

– Достань мне игрушку, где хочешь! – прошептал мужчина Хэнку, который в непонимании все равно остановился рядом после этих слов, еще не увидев Кесси.

– Что достать?! – не понял друг через секунду.

– Детскую игрушку, идиот! Хоть из– под земли, но через десять минут она у меня должна быть! – уже зло процедил Макс, раздражаясь в нетерпении и не понимая, почему друг так тупит. Но тут он осознал, что Хэнк просто не видит причину.

– Кесси тут, – сказал он тихо, и повернул лицо амбала в нужную сторону.

И в эту же минуту Макс понял, что вчера открыл файл с фото и настолько погрузился в созерцание самой Кесси, по которой томилась душа, что смотреть содержимое дальше, включая документы, так и не стал.

«Я даже не знаю, как зовут ребенка!» – понял вдруг он, тем временем уже садясь за другой столик, чтобы видеть Кесси и ребенка.

Хэнк по его просьбе преданно в это время рванул за игрушкой.

Макс же сидел за столиком и не мог оторвать взгляд от женщины и ребенка, боясь каждую секунду, что она вот– вот может уйти. Он уже решил, что если Хэнк не успеет, то он найдет любой предлог познакомиться с ней. К счастью, минут через пятнадцать подошел запыхавшийся друг и протянул ему игрушку.

– Если б не Кесси, – прошептал Хэнк, тяжело дыша, – я б тебя прибил, наверно, за такое.

– Молодец, – кивнул Макс, не обращая внимание на угрозу друга, и нетерпеливо встал, тут же направившись к столику, где сидела она и ребенок. Но вдруг, не дойдя нескольких метров, мужчина остановился, судорожно сделал глубокий вздох, чтобы успокоится, и уже только после того, как совсем восстановил дыхание и спокойствие, подошел к ним.

– Извините, это не вы обронили? – спросил он, стараясь сдержать волнение в голосе, а сам смотрел только на ребенка.