Собственность Макса

– Нет, – ответил парень, продолжая держать Кесси в том же положении, повернувшись к отцу, – у тебя свои игрушки, а у меня свои. Ты отдал ее мне и точка!

– Возись, если тебе нравится, – недовольно проворчал тот, уже вставая с кресла. – Мы здесь закончили, теперь будет всем уроком, чтобы неповадно было брать такие суммы и делать вид, что никому ничего не должен, а потом еще угрожать мне. – А то весь его бизнес, этот дом – все выстроено на мои деньги, а он захотел еще больше! Не говоря о том, что он сделал, – неожиданно разоткровенничался мужчина.

Уже встав, он кивнул еще одному амбалу, который до этого стоял у тел ее родителей, и тому, кто привел Кесси, затем они все втроем неспешно вышли из гостиной. Как только отец покинул комнату, Макс резко отпустил ее, и девушка, наконец, смогла сглотнуть и выдохнуть. Ее голова тут же безвольно как у болванчика опять повисла вниз, что она могла видеть только красивый ковер, с такой любовью выбранный когда-то мамой. Силы покинули ее, и Кесси просто продолжала стоять на четвереньках и не могла подняться или даже пошевелиться.

– Что замерла, пошли! – скомандовал ее хозяин, и несчастная увидела лишь его удаляющееся к выходу из комнаты начищенные черные ботинки по мягкому ковру.

Кесси так и не двигалась. Просто не могла. Ей было трудно дышать, трудно говорить, трудно стоять, трудно жить. Но тут же над опять раздался ненавистный молодой голос, недовольный ею:

– Если не хочешь попробовать ремня или моего кулака быстро встала и пошла, и имей в виду, я не такой добрый как мой отец.

Я не убью тебя, не дам тебе так легко искупить все то, что сделала твоя семья. К сожалению, я не успел, а то бы уговорил отца не убивать твоих родителей тоже, чтобы они помучились подольше. Но, к счастью, осталась ты. Так что и платить за все будешь ты!

Макс сделал паузу, а почти черные глаза горели ненавистью.

– Поверь, очень дорого платить! И знай-я не дам тебе умереть, как бы ты не пыталась, как бы ни пыталась, – на этом он опять схватил ее за волосы и практически поволок к выходу.

 – Теперь ты моя собственность. Моя собачка. Мой домашний «питомец»! – говорил он при этом, а Кесси еле перебирала безвольными ногами, пытаясь встать с четверенек и поспеть за ним, еще не осознавая, что ее прежней жизни больше нет, а новая страшна и неопределенна.

На последних словах юноша практически вытолкнул ее из дома и рассмеялся холодным мстительным смехом ей в спину, от которого у девушки похолодело все внутри.