Доминант для девственницы

«Какие красивые руки», – думала я в оцепенении, смотря на все это.

– Поля, садись на пассажирское место, – распорядился мужчина, но я не двигалась. – Поля! – чуть резче, прикрикнув, чтобы я отреагировала, произнес он, – садись! – приказал мужчина таким голосом, что я на автомате стала двигаться в нужном направлении.

При этом он уже открыл мне дверцу, и я плюхнулась в его дорогую машину, держа полотенце, прижатое к руке.

– Женя, все нормально. Я позвоню из больницы. Иди к гостям. Успокой всех, – приказал отец, – мы скоро вернемся.

Затем я скорее почувствовала, чем увидела, как он сел за руль, а после мужчина завел машину и под грохот открывающихся перед нами ворот, я услышала его слова:

– Как же вас так угораздило, Поля?

И в его тоне опять сквозило осуждение.

Глава 3

Мы ехали в больницу, а я, сжимая свою пораненную и окровавленную руку, почти не чувствовала боли от волнения, потому что мы были наедине. И вдруг я поняла, что не могла сделать ничего более ужасного и удачного одновременно, чем то, что получилось независимо от меня.

Ведь пока Женькин отец возился со мной и моей раной, то был весь мой. Такая мысль неожиданно придала сил, и я набралась смелости посмотреть внимательнее на сидящего рядом мужчину. А подняв глаза, тихо выдохнула.

«Все намного хуже, чем я думала», – тоскливо поняла я в тот же момент, потому что он был идеален. Даже профиль был совершенен, и мое сердце замерло в предательском восхищении. – «И это он еще даже не видела его толком», – подумалось вдруг, делая ситуацию еще более безнадежной.

И тут, словно специально, когда мы встали на красном сигнале светофора, мужчина повернулся ко мне лицом и внимательно посмотрел, а в его взгляде сквозила обеспокоенность.

У отца Женьки оказались темные, почти черные глаза, правильные черты лица, идеально очерченные губы, но без тени мягкости или женственности, а еще упрямый жесткий гладко выбритый подбородок. У меня закружилась голова от одного его взгляда. Я рассматривала мужчину и отмечала, что все черты были четкие, хотя в чем- то казались слегка жесткими, особенно плотно сжатые сейчас губы.

Но все вместе вызывало во мне трепет до дрожи в коленках. Хотя в его внешности было и что- то странно неуловимое, загадочное, что я не могла понять, но от чего только сильнее замирало сердце. Для меня он было очень красив и мужественен одновременно.

– Очень больно? – спросил мужчина своим бархатным голосом, внимательно изучая меня.