Ты (не) моя мама

Насколько же несправедливой бывает жизнь. Когда я писала отказ от собственной дочери, я мечтала умереть на месте, а в итоге умерла та, кто дал ей новую жизнь и семью. И теперь глядя в тёмно-зелёные глаза её брата – Владислава Ярчинского, я молила лишь об одном – оставить мне возможность видеться с Алёной.

– Что вы несёте? – глухо спросил Ярчинский, чуть ослабив галстук. – Вы в своём уме?

Мне понятна его реакция. О том, что Алёна для семьи Ярчинских не родная, знали единицы. И теперь этот мужчина гадал, откуда я могла выведать эту информацию.

– В своём, – подтвердила тихо. – Я знаю, что Алёна была удочерена Надеждой в возрасте пяти лет…

– Я не знаю, каким образом вы узнали эту информацию, но в одном я точно уверен – если бы вы посмели сказать подобное моей сестре, она бы вас на пушечный выстрел не подпустила к Алёне.

– Ваша сестра знала… – выдохнула я.

– Что?!

– На протяжении последних трёх месяцев Надежда знала, что я – настоящая мать её дочери…

Владислав шумно втянул ноздрями воздух, словно взбешённый жеребец, и грозно пророкотал:

– Убирайтесь вон из моего кабинета.

– Владислав, послушайте…

– Я сказал вон! – выдал он ещё громче, заставив меня вздрогнуть.

Вцепилась в сумочку, борясь за остатки самообладания. Глаза невольно наполнились слезами, и я резко отвернулась, зажимая рот рукой. Я ошиблась, решив, что после моего признания, Ярчинский выслушает меня. Но и показывать своё моральное состояние я не хотела.

– Наталья! – окликнул меня Владислав у самого выхода.

Я замерла, почувствовав внутри себя, где-то глубоко-глубоко, крохотный, едва уловимый лучик надежды. Повернулась к Ярчинскому, столкнувшись с холодной вязкой трясиной его ледяных глаз.

– Что бы вы себе не воображали, как бы себя не убеждали, у моей племянницы была только одна настоящая мать – это моя сестра, – проговорил он, рассыпая по воздуху звенящие льдинки.

Возразить мне было нечем. Молча шагнув в коридор, я закрыла дверь и согнулась пополам от боли. Ведь он во всём прав… Я ничтожная мать.

Глава 2

Владислав.

В голове полный бардак. Разговор с Натальей Райнес полностью лишил меня покоя.

«Ваша племянница – моя родная дочь…»

Востребованный высокооплачиваемый дизайнер с безупречной репутацией – кукушка, бросившая свою дочь? Это в голове не укладывалось.