Последний. Тайна оборотней

«Чем ты так разозлил вампира, Рой?», – подумал Маус, но вслух спросить не решился. Парень и так мрачнеет и замыкается в себе, при упоминании Этернала или принца Ладисласа.

Осторожно смочив повязку водой, Маус принялся отрывать ткань, стараясь не причинить боли. Затем промыл рану, нанес лекарственное зелье и заново перебинтовал плечо Роя.

– Так лучше?

– Да, спасибо.

Рой опустился на землю, рядом с костром, подложив ладонь под голову. Наступившую тишину нарушал только треск поленьев и пересвисты птиц где – то вдалеке.

Клодар некоторое время вглядывался в темноту леса, лишь слабо освещенного всполохами огня.

– Рой, – неуверенно произнес он, – я не навязываюсь, но, если ты захочешь поговорить о том, что случилось, я…

Ответа не последовало. Оглянувшись, Маус заметил, что напарник прикрыл глаза. Ресницы Роя чуть заметно подрагивали, и оборотень понял, что тот лишь притворяется спящим.

Подавив вздох, Маус схватил валявшуюся на земле палку и сломал её.

«Что же случилось в Этернале, во имя Рагдалены? Рой сам на себя не похож.

Клодар не знал, чем помочь. Казалось бы, всё сложилось удачно: они нашли эликсир и выбрались живыми с вампирской территории. Но Мауса беспокоило состояние Роя. Он знал, что охотник, ставший слабым и апатичным ко всему, долго не проживет.

«Может, пробуждение Данель его обрадует…»

Оборотень покрутил в руках пузырек с эликсиром жизни.

При заключении династических браков нет места чувствам. Как бы ни плакала Данель, как бы ни страдал Рой, пути охотника и принцессы должны разойтись. Ради королевской семьи. Ради полукровок. Ради мира и спокойствия в Веталии.

«Как же это несправедливо. Рой едва не погиб, добывая эликсир жизни, а теперь ему придется отдать любимую девушку другому.

У Мауса тоже был повод для беспокойства. После возвращения в Веталию – охотник решил добираться до столицы пешком, не используя артефакт Рагдалены, чтобы не истощать его силу – он почувствовал чье-то странное внимание. Незнакомец находился далеко, но это не мешало ему следить за оборотнем.

Маус не ощущал угрозы, скорее, удивление и легкое любопытство, но все равно тревожился. Он не любил то, чего не понимал.