Последний. Дети вампира

Он до сих пор не мог понять, кто его противники, и где находятся:

– Ну и ладно, прячься, сколько угодно! Я разберусь с девчонкой, а потом, с помощью моей силы, разнесу эту деревню по колышку. Не выживет никто!

– Знаешь, чем опасны глаза оборотня? Они способны находить ваше слабое место. Но глаза мутанта опаснее вдвойне, потому что видят линии, по которым можно разорвать тело вампира, чтобы оно никогда не ожило!

Громадная тень спикировала вниз, прямо на голову вампиру, и ударом острых когтей–лезвий разделило его тело, начиная с головы, на две половины, из которых вырвалась черная слизь и сухие кости.

Затем, четкими движениями невероятно быстро движущихся когтей на могучих лапах, остатки тела были превращены в месиво. Данель потеряла дар речи. И, лишь когда мутант вдруг перекинул ее через плечо точно вещевой мешок, и куда-то потащил, она закричала:

– Что вы делаете! Отпустите меня! Помогите!

– Хватит вести себя, как избалованная дура! – прикрикнул на нее Маус. Данель тут же замолчала.

Благодаря какому чудовищному эксперименту мог появиться на свет, такой как он?

– Я сейчас спасаю вам жизнь, – уже мягче добавил Маус. – Тот шар в руках вампира был магически созданной бомбой. Вероятность появления таковой – один на миллион, но нам сегодня не повезло увидеть это исключение. Даже уничтожив врага, я не смог ничего сделать с его магией, и поэтому взрыв неизбежен…

А дальше Данель была оглушена взрывом и взметнувшимся за ее спиной пламенем.

Входная дверь оказалась заперта. Наверняка, это сделали заранее. На минуту Данель подумала, что все кончено. Маус бросит ее, как ненужный груз, и будет спасаться сам. Но тот лишь кинулся к двери, остервенело, разрывая крепкое дерево когтями свободной руки, и зарычал.

Драгоценные мгновения утекали, как вода сквозь решето.

А потом был болезненный удар от падения. Их с Маусом придавила горящая балка. Мутанту досталось больше – он прикрыл девушку своим телом во время падения, но сам, похоже, сильно пострадал. Лицо Данель опалило жаром подбирающегося огня. Но она не смогла ничего сделать: тело ей не повиновалось.

Данель мысленно попрощалась со своей короткой и бесполезной жизнью.